Рубрика: <span>Ирина Романова</span>

«На заня­тии я пред­при­ня­ла погру­же­ние на тему: поче­му боюсь перей­ти на интер­валь­ное пита­ние (когда, напри­мер, в тече­ние 8 часов в сут­ки мож­но есть, а 16 – не есть).
Одно вре­мя я прак­ти­ко­ва­ла еже­не­дель­ные голо­дов­ки по 1,5 суток. Даже, пом­нит­ся, как-то раз 6 дней не ела – и нор­маль­но! «Голод – не тёт­ка, а род­ная мать» – есть такая пого­вор­ка. После голо­дов­ки обост­ря­ют­ся все орга­ны чувств, и пищу вос­при­ни­ма­ешь с благодарностью.)))
Ну вот… Рас­слаб­ля­юсь, погружаюсь…
Ока­зы­ва­юсь на дере­вян­ном парус­ном тор­го­вом судне. Где-то век 18‑й, наверное…
Я – капи­тан это­го кораб­ля, ещё доволь­но моло­дой муж­чи­на. Хочет­ся отме­тить, что обла­даю ост­рым умом.
Мы в Индий­ском оке­ане, под­плы­ва­ем к Мада­га­ска­ру. Там добы­ва­ем сун­дук с дра­го­цен­ны­ми камнями.
Я в неко­то­рых раз­ду­мьях – воз­вра­щать­ся в Евро­пу или плыть в Индию?
При­ни­маю реше­ние плыть в Индию. Пред­по­ла­гаю взять ещё товар, что­бы выгод­но про­дать в Европе.
Моря­ки это­го кораб­ля – силь­ные, отваж­ные муж­чи­ны. Они зна­ют, что, отправ­ля­ясь в подоб­ное пла­ва­ние, идут на риск.
Где-то в сере­дине Индий­ско­го оке­а­на попа­да­ем в поло­су дли­тель­но­го шти­ля. Пару­са сник­ли, запа­сы воды и про­дук­тов ещё есть, но на исходе.
Затем, после про­дол­жи­тель­но­го без­вет­рия, нале­та­ет шторм – корабль бол­та­ет­ся, как щеп­ка в оке­ане, вол­ны ока­ты­ва­ют палу­бу… Здесь оста­ёт­ся толь­ко заме­реть и молиться…
Корабль, полу­чив­ший силь­ные повре­жде­ния, при­би­ва­ет к бере­гу. Похо­же, что это неболь­шой необи­та­е­мый остров.
С коман­дой выхо­дим на берег, пыта­ем­ся адап­ти­ро­вать­ся – стро­им жили­ща из веток, раз­во­дим костёр, пыта­ем­ся добыть пропитание…
К чести мое­го капи­та­на, хочу ска­зать, что он нико­гда не теря­ет при­сут­ствия духа (связь с ВЯ у него точ­но была). Вооб­ще, это при­ят­но – ощу­щать, что в тебя есть духов­ная энер­гия – ника­кие пре­пят­ствия не страшны.
Наш корабль силь­но повре­ждён, отплыть на нём мы уже не смо­жем. Одна надеж­да, что про­хо­дя­щее мимо суд­но нас подберет.
Похо­же, что мы там про­жи­ли доволь­но дол­го – мно­го лет, когда нас заме­ти­ло пор­ту­галь­ское суд­но, направ­ляв­ше­е­ся в Индию.
Неко­то­рые чле­ны моей коман­ды умер­ли на ост­ро­ве за это вре­мя. Я поста­рел, посе­дел, но по-преж­не­му бодр духом.
Мы заби­ра­ем цен­но­сти, что были на нашем кораб­ле (он нахо­дил­ся у бере­га все это вре­мя) и вме­сте с пор­ту­галь­ца­ми плы­вем в Индию, а затем, через Ара­вий­ское море, вдоль восточ­но­го побе­ре­жья Афри­ки, оги­бая мыс Доб­рой Надеж­ды, направ­ля­ем­ся в Лиссабон.
Там я про­даю те цен­но­сти, что у меня были, щед­ро рас­пла­чи­ва­юсь с остат­ка­ми сво­ей коман­ды и направ­ля­юсь по суше домой, в Гол­лан­дию, где оста­ва­лись моя жена и двое дети­шек, когда отправ­лял­ся в плавание.
Детей застаю уже взрос­лы­ми. Жена недо­воль­на, что я поки­нул её так надол­го. Впро­чем, они не бед­ство­ва­ли – я остав­лял им при­лич­ную сум­му на содержание.
Неко­то­рое вре­мя насла­жда­юсь семей­ным бытом, но потом опять тянет в пла­ва­ние – море зовет!
Нани­ма­юсь капи­та­ном на суд­на, кото­рые ходят по Бал­тий­ско­му морю, Север­но­му морю – неда­ле­ко от дома.
Так и живу… Вполне счаст­лив. Плыть на кораб­ле, когда посто­ян­ная кач­ка вверх-вниз, ощу­щая брыз­ги мор­ской воды, солё­ный ветер в лицо – вот моя стихия!
Послед­ний день той жиз­ни… Я так же на кораб­ле, но болен лихо­рад­кой, от кото­рой и уми­раю. Душа выхо­дит из тела с сожа­ле­ни­ем – ей нра­ви­лась эта жизнь… Моря­ки бро­са­ют моё тело в море, кото­рое я так любил.
Како­ва была цель той жиз­ни? – Полю­бить море, про­ник­нуть­ся сти­хи­ей воды.

А какое отно­ше­ние это име­ет к пита­нию? Ответ: на кораб­ле пита­ют­ся уме­рен­но – посто­ян­ная кач­ка, пере­ешь – может вырвать. Так что, в уме­рен­ной еде, разум­ном огра­ни­че­нии нет ниче­го страшного.

Не знаю, чем вы сего­дня зани­ма­лись, а я почти кру­го­свет­ное путе­ше­ствие совершила. 😁»

Сеанс начал­ся с того, что регрес­сант уви­дел себя в непро­хо­ди­мых джун­глях рядом с зарос­шей лиа­на­ми пира­ми­дой. Жизнь пер­во­про­ход­ца, кото­рый уви­дел в архео­ло­ги­че­ской наход­ке нечто боль­шее. Два взгля­да на одно и то же явле­ние – чело­ве­ка и души, толь­ко что поки­нув­шей тело.

— А вы зара­нее зна­ли, что там что-то найдёте?
 — Да, были сведения.
 — А вам изве­стен на дан­ный момент харак­тер это­го сооружения?
 — Это ацтек­ское соору­же­ние. Там ещё есть мно­го раз­ных строений.
 — А до это­го места вы были ещё где-то, виде­ли что-то подобное?
 — Я инте­ре­су­юсь толь­ко эти­ми наро­да­ми. Я изу­чаю куль­ту­ру пира­мид Мек­си­ки. Мне хочет­ся най­ти что-то новое.
 — А вы что-то зна­е­те о назна­че­нии этих пира­мид? Для чего их строили?
 — Мне кажет­ся, их вооб­ще не люди стро­и­ли. Я не могу пред­ста­вить, что­бы такое сде­лал чело­век. Слиш­ком точ­но… Нет таких при­бо­ров. Даже у нас нет.
 — А ваше пред­по­ло­же­ние? Кто вооб­ще мог такое сделать?
 — Ну, я боюсь, что меня сочтут сумасшедшим.
 — Поде­ли­тесь, это оста­нет­ся меж­ду нами.
 — Исхо­дя из легенд, кото­рые я изу­чал, мне кажет­ся, что всё-таки их постро­и­ли Боги… какие-то выс­шие расы. У нас нет таких при­бо­ров, что­бы постро­ить такие пира­ми­ды. Очень точ­но всё выверено.
 — А что гово­рят учёные?
 — Они счи­та­ют, что постро­и­ли ацтеки.
 — А как они объ­яс­ня­ют точность?

— Им про­ще ска­зать, что это постро­и­ли ацте­ки. Людям про­ще это при­нять. Даже если они дума­ют по-дру­го­му, гово­рят вот так. Люди не гото­вы ни при­нять, ни понять. Хотя сами ацте­ки гово­рят, что это не они дела­ли. Они гово­рят — Боги. Там очень мно­го рисун­ков, в кото­рых мно­го непо­нят­но­го. Мы не пони­ма­ем, что там нари­со­ва­но. И ацте­ки не пони­ма­ют, что там нари­со­ва­но. Даже у нас нет таких при­бо­ров, что­бы постро­ить настоль­ко высо­ко­точ­ные стро­е­ния. Я боюсь гово­рить о сво­их умо­за­клю­че­ни­ях дру­гим, пото­му что меня сочтут сумасшедшим.

— Давай­те посмот­рим, как даль­ше раз­во­ра­чи­ва­лось изу­че­ние это­го места.
 — Там нашли город. Это камен­ные стро­е­ния. Там три пира­ми­ды, колон­ны, сту­пе­ни, лест­ни­цы непо­нят­но­го назна­че­ния. Одна пира­ми­да гл

авная — толь­ко в ней есть алтарь. А те выгля­дят как про­сто поме­ще­ния, как скла­ды. Алтарь есть, но кажет­ся, что это не совсем алтарь, а что-то другое.
 — А были най­де­ны артефакты?
 — Очень мно­го рисун­ков внут­ри пира­ми­ды. Очень похо­же на орна­мен­ты, но я думаю, что это схе­мы. Как буд­то это инструк­ция к чему-то. Они не нари­со­ва­ны, а буд­то чем-то выгра­ви­ро­ва­ны. Они похо­жи на орна­мен­ты, но в них про­сле­жи­ва­ет­ся зако­но­мер­ность. Боль­ше похо­же на схе­му для каких-то дей­ствий… поря­док дей­ствий. Но кол­ле­ги напи­са­ли, что это орна­мен­таль­ное укра­ше­ние стен. Я не могу ниче­го ска­зать, ина­че мои иссле­до­ва­ния про­сто вычеркнут.
 — А что ещё инте­рес­но­го вы там нашли, выявили?
 — Он очень точ­но гео­мет­ри­че­ски сде­лан. К сожа­ле­нию, нет воз­мож­но­сти посмот­реть на это свер­ху. Мне кажет­ся, что там люди не жили. Или они жили, но уже поз­же, после того как нашли стро­е­ния. Эти стро­е­ния не при­спо­соб­ле­ны для про­жи­ва­ния. Это не город. Это база типа воен­ной базы, фор­пост или что-то тех­ни­че­ское. Там нет реки, там нет ниче­го для жиз­ни обыч­ных людей. Пото­му что когда мы иссле­до­ва­ли дру­гие горо­да, там есть бани, помы­воч­ные, жилые дома. А тут боль­ше похо­же на казар­мы. Это созда­ли не те люди, кото­рые тут жили в послед­нее вре­мя. Это что-то дру­гое. И алтарь тоже не алтарь. Алта­рём его сде­ла­ли люди. Пото­му что это какой-то стол для чего-то.

— Давай­те про­дви­нем­ся чуть даль­ше, когда уже мно­гое иссле­до­ва­но, отко­па­но, най­де­но, и вы полу­чи­ли боль­ше инфор­ма­ции об этом месте.
 — Мы его рас­ко­па­ли, рас­чи­сти­ли, обо­зна­чи­ли как архео­ло­ги­че­ское место — и всё. Даль­ше не иссле­до­ва­ли. Он слиш­ком дале­ко для туриз­ма. Инте­рес угас, финан­си­ро­ва­ние пре­кра­ти­лось. Занес­ли в ката­лог, в жур­нал — и всё.
 — А что вам пока­за­лось необычным?
 — Мне пока­за­лось, что в рисун­ках есть мно­го тех­ни­че­ских эле­мен­тов. Даже в руках — это не пал­ки и не жез­лы. Это что-то, что долж­но с чем-то соеди­нять­ся. Я видел мно­го раз­ных изоб­ра­же­ний жез­лов. Это отли­ча­ет­ся от того, что я видел у пле­мён — диких и не совсем. Это явно не жез­лы, а какие-то при­спо­соб­ле­ния. Клю­чи к чему-то…
 — Что ещё непо­нят­но­го вы уви­де­ли на рисунках?
 — У них очень необыч­ные тро­ны. Я видел мно­го тро­нов у раз­ных куль­тур, но это что-то иное. Он име­ет какие-то осо­бен­но­сти, похож на какой-то меха­низм. Он явно сде­лан не про­сто для сиде­ния. Не сидят так на тронах.
 — А ваше пред­по­ло­же­ние — кто это? Боги?
 — Это что-то ино­пла­нет­ное. Более раз­ви­тая циви­ли­за­ция. Если бы это были люди, то долж­ны были остать­ся какие-то при­спо­соб­ле­ния, ору­дия, вещи. Ниче­го нет. Такое ощу­ще­ние, что всё собра­ли и увез­ли с собой. Это натал­ки­ва­ет на мысль, что они были не отсюда.
 — А что каса­ет­ся остан­ков самих людей?
 — Ниче­го не нашли, в том-то и дело.
 — Какой общий вывод вы в ито­ге сделали?
 — Это не жильё. Это не хра­мы. Гроб­ни­цы? А как туда попасть, в эти гроб­ни­цы? Да и не нашли там ника­ких гро­бов. И они все сто­ят схе­ма­тич­но. Это чисто тех­ни­че­ские приспособления.
 — Вы обме­ни­ва­е­тесь сво­и­ми откры­ти­я­ми с дру­ги­ми таки­ми же иссле­до­ва­те­ля­ми? Дели­тесь, обсуждаете?
 — Общал­ся с кол­ле­га­ми-егип­то­ло­га­ми. Мы нахо­ди­ли очень мно­го обще­го в стро­е­нии, в том, как они рас­по­ло­же­ны. Есть похо­жие парал­ле­ли. Осо­бен­но когда рабо­та­ли с пира­ми­дой Луны и Солн­ца. Есть схо­жие чер­ты. Кол­ле­ги очень акку­рат­но ска­за­ли, что нахо­ди­ли мно­го непо­нят­ных пред­ме­тов, похо­жих на кора­бель­ные лопа­сти, меха­ни­че­ские при­спо­соб­ле­ния. Гово­рят, что всё это было сра­зу изъ­ято в фон­ды, а им запре­ти­ли об этом гово­рить. Если хоть сло­во ска­жут, им не раз­ре­шат даже рабо­тать. Весь доступ прекратится.

— Давай оста­вим эту сце­ну и пере­ме­стим­ся в тот день, когда твоя жизнь закончилась.
 — Про­сто умер… от старости.
 — Давай­те прой­дём ещё чуть впе­рёд. Жизнь закон­чи­лась, и вы смот­ри­те на неё со сто­ро­ны. У каж­дой жиз­ни есть свои цели и зада­чи. Для чего вы про­жи­ли эту жизнь?
 — У меня была зада­ча доне­сти что-то до людей. Сде­лать откры­тия и пока­зать это людям.
 — Получилось?
 — Не всё.
 — Вы как душа сей­час обла­да­е­те боль­шей инфор­ма­ци­ей обо всём. Как вы счи­та­е­те, если бы вы ска­за­ли, что-то изме­ни­лось бы?
 — Меня бы не поня­ли, но всё рав­но стоило.
 — Это место, кото­рое вы откры­ли, было в плане жизни?
 — Меня посла­ли как иссле­до­ва­те­ля. Я долж­на была сде­лать какой-то тол­чок к даль­ней­ше­му инте­ре­су к изу­че­нию все­го необыч­но­го. В какой-то сте­пе­ни мне это удалось.
 — Всё-таки сей­час вы може­те ска­зать, что это были за цивилизации?
 — Это были дру­гие циви­ли­за­ции ино­пла­нет­но­го харак­те­ра. Они пере­ме­ща­лись по Зем­ле на лета­тель­ных аппаратах.
 — А какое назна­че­ние было у пира­мид Мек­си­ки, кото­рые вы исследовали?
 — Там сто­я­ло тех­ни­че­ское обо­ру­до­ва­ние для при­зем­ле­ния, для нави­га­ции. Отту­да они коор­ди­ни­ро­ва­ли дей­ствия: полё­ты, посад­ки. А рисун­ки — это схе­мы: как ста­вить, как сни­мать, как обслу­жи­вать. Узкие ходы пира­ми­ды — кана­лы для отво­да энергии.
 — А вот эти ино­пла­не­тяне как выглядели?
 — Похо­жи на нас, но более раз­ви­тые. Они про­сто здесь были, что-то здесь соби­ра­ли, инфор­ма­цию. Но они не про­жи­ва­ли здесь постоянно.
 — А каким обра­зом стро­и­лись эти пирамиды?
 — У них были управ­ля­е­мые меха­низ­мы, типа лета­ю­щих робо­тов. Всё это было как-то лег­ко. Всё дела­лось очень быстро.
 — Отку­да они прилетели?
 — Систе­ма в рай­оне Ори­о­на… очень примерно.
 — А поче­му они поки­ну­ли это место?
 — Они закон­чи­ли рабо­ту. Ниче­го не захо­те­ли остав­лять, пото­му что посчи­та­ли, что мы сами долж­ны до все­го дой­ти. Не было цели нас развивать.
 — Они ещё при­ле­та­ли на Зем­лю после?
 — Да, но уже видят, что про­гресс пошёл, и они по-дру­го­му про­яв­ля­ют­ся тут. В тот момент было, воз­мож­но, более откры­то. Да и сей­час они осо­бо не прячутся.
 — Им помо­га­ют тех­но­ло­гии быть незаметными?
 — Нет, они про­сто похо­жи на нас. Неко­то­рые пра­ви­те­ли о них зна­ют, но мол­чат – боят­ся хао­са. Люди не готовы.