Гармоничная жизнь в паре. Групповая регрессия с Дианой Орлан и Андреем Смовржецким

Любовь и отно­ше­ния – одна из клю­че­вых тем для запро­сов пси­хо­ло­гу, регрес­со­ло­гу и в поис­ко­вые систе­мы. Нам важ­но любить и быть люби­мы­ми, чув­ство­вать под­держ­ку и теп­ло от сво­е­го парт­нё­ра. Часто в сего­дняш­ней жиз­ни отно­ше­ния в паре быва­ют не самы­ми глад­ки­ми. При этом в памя­ти прак­ти­че­ски каж­дой души есть опыт счаст­ли­вых отношений.

В регрес­сии в одну из сво­их гар­мо­нич­ных жиз­ней в паре мож­но напи­тать­ся ресур­сом и узнать соб­ствен­ную фор­му­лу сча­стья, что­бы затем адап­ти­ро­вать к сего­дняш­ней жиз­ни. Часто само пони­ма­ние сча­стья и чув­ство­ва­ние силы люб­ви даёт импульс на каче­ствен­ное улуч­ше­ние отно­ше­ний в сего­дняш­ней жиз­ни. Впро­чем, сто­ит прой­ти соб­ствен­ную регрес­сию в гар­мо­нич­ную жизнь в паре и сде­лать свои откры­тия на практике.

Спе­ци­аль­но для про­ве­де­ния очной груп­по­вой регрес­сии по теме гар­мо­нич­ной жиз­ни в паре будут при­гла­ше­ны двое веду­щих – муж­чи­на и жен­щи­на, опыт­ные регрес­со­ло­ги Диа­на Орлан и Андрей Смо­вр­жец­кий.

22 декаб­ря в 18:45 Мск груп­по­вая регрес­сия с Диа­ной Орлан и Андре­ем Смовржецким

Тема встре­чи: «Гар­мо­нич­ная жизнь в паре»

Место про­ве­де­ния – Сту­дия йоги «Пре­ма» (г. Москва, мет­ро Измай­лов­ская, ул. 3‑я Пар­ко­вая, 33)

Моя первая жизнь на Земле. Групповая регрессия с Дианой Орлан

Диа­на Орлан 

На про­шед­шей в минув­шие выход­ные дни кон­фе­рен­ции «Непо­знан­ное» была про­ве­де­на груп­по­вая регрес­сия. Мы иссле­до­ва­ли первую жизнь сво­ей души на пла­не­те Земля.

Из 36 собрав­ших­ся участ­ни­ков боль­шин­ство успе­ло рас­сла­бить­ся и погру­зить­ся в память про­шло­го через меди­та­цию и голо­со­вое веде­ние. Я исполь­зо­ва­ла тех­ни­ку вспо­ми­на­ния сво­ей про­шлой жиз­ни «Гло­бус» автор­ства мое­го учи­те­ля по эрик­со­нов­ско­му гип­но­зу про­фес­со­ра М. Р. Гинзбурга.

Поде­люсь откры­ти­я­ми участ­ни­ков: несколь­ко чело­век уви­де­ли и ощу­ти­ли свои чело­ве­че­ские жиз­ни, в том чис­ле жизнь индей­ца и его обря­до­вые похо­ро­ны и жизнь пер­во­быт­но­го чело­ве­ка, напо­ми­на­ю­ще­го обезьяну.

Кто-то обна­ру­жил себя пинг­ви­ном, сколь­зя­щим в воду и игра­ю­щим с со сво­и­ми детьми – пинг­ви­ня­та­ми. Из обрат­ной свя­зи регрес­сан­тов сле­до­ва­ло, что пер­вым впе­чат­ле­ни­ем души было и необыч­ное ощу­ще­ние себя тучей, ост­ро­ко­неч­ной ска­лой, цып­лён­ком, стре­ко­зой с уди­ви­тель­ным стро­е­ни­ем глаз, при­жи­ма­ю­щим­ся к зем­ле вара­ном, улит­кой в джун­глях сре­ди зеле­ни, пред­ста­ви­те­лем сти­хии воды, энер­ге­ти­че­ским суще­ством без тела и даже древним кед­ром с ярки­ми зелё­ны­ми поч­ка­ми, насла­жда­ю­щим­ся солнцем.

Я бла­го­да­рю регрес­сан­тов, поз­во­лив­ших про­ци­ти­ро­вать подроб­ное опи­са­ние полу­чен­ных ими впечатлений.

С нами делит­ся та, кто ощу­ти­ла себя огнен­ным метео­ри­том, попав­шим в ядро Зем­ли, и та, кто с удив­ле­ни­ем обна­ру­жи­ла себя «боль­шой кошкой»:

«Центр Мек­си­ки, я дви­жусь с огром­ной ско­ро­стью, я – огнен­ный метео­рит, в ряду дру­гих метео­ри­том вы вре­за­ем­ся в зем­лю. Я в виде огром­но­го огнен­но­го шара, вокруг меня аме­ти­сты, синий аме­тист выдер­жал мой жар, а дру­гие кри­стал­лы рас­та­я­ли и стек­ли, а кри­стал­лы аме­ти­ста как буд­то зака­ли­лись и све­ти­лись ещё боль­ше. Даль­ше я как буд­то соеди­ня­юсь с внут­рен­ней лавой зем­ли. Мы здесь для того, что­бы помочь Зем­ле пере­ро­дить­ся через извер­же­ние вул­ка­на. И это пери­од гло­баль­но­го пере­рож­де­ния, сме­на эпох матуш­ки Зем­ли, и для меня и сей­час это – энер­гия серд­ца и энер­гия огня – действие».

«Диа­на, доб­рый день! Я – та, кото­рая была в про­шлой жиз­ни боль­шой кош­кой) на запад­ном побе­ре­жье Афри­ки, рас­ска­зы­ва­ла вам на эфи­ре. Всё то, что я виде­ла, сов­па­ло по опи­са­нию в Гуг­ле с лео­пар­дом. Хотя до это­го осо­бен­но­сти жиз­ни этих кошек я не зна­ла, конечно. 

И пеще­ры, в кото­рых они рожа­ют котят, и то, что они могут спа­ри­вать­ся со льва­ми, и то, что котя­та рож­да­ют­ся без пятен. 

В этой жиз­ни я пом­ню запа­хи мест, где была; тихо хожу, почти бес­шум­но; обо­жаю и пони­маю кошек, и они меня тоже) и, навер­ное, если про­дол­жу иссле­до­вать ту жизнь, уви­жу мно­го парал­ле­лей с этой. 

Спа­си­бо вам огром­ное, Диа­на! Это был очень важ­ный для меня опыт!»

Диана Орлан
Психолог, регрессолог


13 нояб­ря в 12:00 Мск груп­по­вая регрес­сия онлайн с Диа­ной Орлан

Тема встре­чи: «Моя самая счаст­ли­вая жизнь»

25 лучших фильмов о психологии: триллеры, драмы и откровения / Диана ОРЛАН

В не самые про­стые вре­ме­на, когда мир стал­ки­ва­ет­ся с новы­ми и новы­ми вызо­ва­ми, един­ствен­ной отду­ши­ной для мно­гих людей ста­но­вит­ся мир кине­ма­то­гра­фа. Пока круп­ные ком­па­нии раз за разом пере­но­сят рели­зы блок­ба­сте­ров, а арт­ха­ус­ное и фести­валь­ное кино томит­ся на ста­дии завер­ше­ния, рядо­вой зри­тель вынуж­ден обра­тить­ся к филь­мам, что уже вышли в свет.

Уви­деть их в кино­те­ат­рах сей­час слож­но из-за огра­ни­че­ний и рен­та­бель­но­сти для самих про­кат­чи­ков, но никто не отме­нял воз­мож­ность посмот­реть кино на стри­мин­го­вых сер­ви­сах, либо зака­зать ста­рый доб­рый DVD-диск.

Мы не оста­ём­ся в сто­роне и про­дол­жа­ем пред­ла­гать вам каче­ствен­ные под­бор­ки, создан­ные про­фес­си­о­на­ла­ми в задан­ных нами обла­стях. Сего­дня мы кос­нём­ся одной из самых инте­рес­ных сфер – жан­ров пси­хо­ло­ги­че­ско­го трил­ле­ра и пси­хо­ло­ги­че­ской драмы.

Спе­ци­аль­но для того, что­бы выбрать самые важ­ные и каче­ствен­ные филь­мы, мы при­гла­си­ли пси­хо­ло­га-кон­суль­тан­та, пси­хо­ана­ли­ти­ка и экс­пер­та в обла­сти тран­со­вых тех­ник Диа­ну Орлан.

Диа­на согла­си­лась нам помочь, ото­брав не про­сто луч­шие кар­ти­ны, а взяв из все­го мно­го­об­ра­зия мак­си­маль­но раз­лич­ные под­хо­ды и, конеч­но, направления.


Ниже пред­став­лен спи­сок из 25 зна­ко­вых филь­мов о психиатрии:

  1. «Авиа­тор» с Лео­нар­до ДиКа­прио (2004) – обсес­сив­но-ком­пуль­сив­ное рас­строй­ство личности
  2. «Дон Жуан де Мар­ко» с Джон­ни Деп­пом и Мар­лон Бран­до (1995) – суи­ци­даль­ные настро­е­ния, воз­мож­но бре­до­вое расстройство
  3. «Король-рыбак» с Роби­ном Уильям­сом (1991) – шизофрения
  4. «Чело­век дождя» с Томом Кру­зом и Дасти­ном Хофф­ма­ном (1998) – аутизм
  5. «Гло­тай» c Хей­ли Бен­нетт (2019) – мани­а­каль­но-депрес­сив­ные состо­я­ния, рас­строй­ство пище­во­го пове­де­ния, аутоагрессия
  6. «О теле и душе» от Иль­ди­ко Энье­ди (2017) – обсес­сив­но-ком­пуль­сив­ное рас­строй­ство (соци­аль­но адаптивно)
  7. «Игры разу­ма» с Рас­се­лом Кроу (2001) – шизофрения
  8. «Ост­ров про­кля­тых» с Лео­нар­до ДиКа­прио (2010) – шизофрения
  9. «Лекар­ство от здо­ро­вья» от Гора Вер­бин­ски (2016) – бре­до­вое рас­строй­ство личности
  10. «Я, сно­ва я и Ирэн» с Джи­мом Кер­ри (2000) – мно­же­ствен­ные лич­но­сти, шизо­фре­ния, мани­а­каль­но-депрес­сив­ные состояния
  11. «Сплит» с Джейм­сом Мак­Э­вой (2017) – мно­же­ствен­ные личности
  12. «Цвет ночи» с Брю­сом Уил­ли­сом (2004) – мно­же­ствен­ная личность
  13. «Мол­ча­ние ягнят» с Энто­ни Хопп­кин­сом, Джо­ди Фостер (1990) – дис­со­ци­а­тив­ное рас­строй­ство, психопатия
  14. «Хлоя» с Джу­ли­ан­ной Мур (2009) – погра­нич­ное рас­строй­ство личности
  15. «Пла­не­та Ка-Пекс» с Кеви­ном Спей­си (2001) – обсес­сив­но-ком­пуль­сив­ное рас­строй­ство лич­но­сти, шизофрения
  16. «Одер­жи­мость» с Бей­он­се (2009) – мания, любов­ная зави­си­мость, пси­хо­па­ти­че­ское поведение
  17. «Ком­на­та» с Бри Лар­сон (2015) – пси­хо­па­тия, исто­рия про манья­ка и его жертву
  18. «Семь» с Бре­дом Пит­том, Мор­га­ном Фри­ма­ном, Гви­нет Пэл­т­роу и Кеви­ном Спей­си (1995) – мания, психопатия
  19. «Она» с Хоаки­ном Феник­сом и Скар­летт Йоханс­сон (2013) – бред, мания
  20. «Основ­ной инстинкт» с Шэрон Сто­ун (1992) – мания, психопатия
  21. «Отыг­рать назад» с Хью Гран­том, Николь Кид­ман (2020, сери­ал) – нар­цис­си­че­ское рас­строй­ство лич­но­сти (соци­аль­но-адап­тив­но), психопатия
  22. «Ты» (2018, сери­ал) – бипо­ляр­ное рас­строй­ство, пост­трав­ма­ти­че­ское стрес­со­вое расстройство
  23. «Триг­гер» (2018, сери­ал) – пост­трав­ма­ти­че­ское стрес­со­вое рас­строй­ство и дру­гие проблемы
  24. «Созна­ние» (2009, сери­ал) – игро­ма­ния, бре­до­вые состо­я­ния и дру­гие проблемы
  25. «Иллю­зия полё­та» с Джо­ди Фостер (2005) – газлайтинг

О пси­хо­ло­ге и регрес­со­ло­ге Диане ОРЛАН в дета­лях по ССЫЛ­КЕ

Методики регрессий. Какую выбрать?

В чем раз­ни­ца меж­ду тех­ни­кой Майк­ла Нью­то­на и Доло­рес Кэн­нон? Какой метод регрес­сии выбрать?

На эти важ­ные вопро­сы в пря­мом эфи­ре на кана­ле ТВ Экс­т­ра отве­ти­ла регрес­со­лог, пси­хо­лог Диа­на Орлан.

А так же на вопро­сы зрителей:

    • Есть ли какие-нибудь спе­ци­аль­ные устрой­ства, кото­рые помо­га­ют погружаться?
    • Как отли­чить, когда отве­ча­ет бес­со­зна­тель­ное, либо это инси­ну­а­ции мозга?
    • Что делать, если вооб­ще не полу­ча­ет­ся погружаться?
    • Что вы рас­ска­же­те об осо­знан­ных сновидениях?

Запись пря­мо­го эфи­ра вы може­те посмот­реть здесь 👇

«Я отно­шусь к тем людям, кото­рые счи­та­ют регрес­сию обыч­ной пси­хо­ло­ги­че­ской мето­ди­кой, инстру­мен­том, кото­рый мож­но при­ме­нить, когда созрел…» 

Диа­на Орлан 

25 сен­тяб­ря – стар­ту­ет курс обу­че­ния регрес­си­ям с Диа­ной Орлан за шесть недель

Пекарня Эльзы / Сеанс регрессии / Регрессолог Диана Орлан

Диа­на Орлан 

Регрес­сант­ка иссле­ду­ет тему сво­е­го мастер­ства в про­шлых жиз­нях. В ходе регрес­сии она обна­ру­жи­ва­ет себя Эль­зой, жен­щи­ной из Евро­пы, пред­по­ло­жи­тель­но Гер­ма­нии 19 века. Эль­за с дет­ства печёт круг­лые кара­ваи вме­сте с мамой и бабуш­кой, а в зре­лом воз­расте ста­но­вит­ся кон­ди­те­ром. Подроб­но­сти её ремес­ла, вме­сте с эмо­ци­я­ми оди­но­че­ства и выво­да­ми по сво­ей жиз­ни при­но­сят регрес­сант­ке мно­го впе­чат­ле­ний и открытий.

Регрес­со­лог Диа­на Орлан. Регрес­сия про­ве­де­на в июле 2021 года.

- И чем ты заня­та, Эль­за, целый день? Пока­жи, пожа­луй­ста, свой типич­ный день. Мы можем пере­ме­стить­ся во вре­ме­ни на какой-то самый обыч­ный твой день. Давай. Раз-два-три.. Чем занимаешься?

- Утром рано, в пять утра вста­ет. Мука.. Что-то пекут. Хлеб. Кра­си­вые такие кара­вай­чи­ки круг­лые, пухлые.

- А куда потом эти кара­вай­чи­ки идут? Для кого?

- Они про­да­ют их.

- Ты сама продаешь?

- Нет, кто-то забирает.

- Кто-то заби­ра­ет. Хоро­шо. Ты печешь?

- Да, я пеку. Мама или бабуш­ка тоже пекут. Суе­тят­ся с утра. Мука… вез­де мука. Много.

- А какие они на вкус, как тебе кажет­ся? Какие на вкус эти каравайчики?

- Хлеб мяг­кий. Кор­ка твер­дая доста­точ­но. На батон что ли похож на све­жий- свежий

- Пах­нет?

- Пах­нет. Раз­ла­мы­вать его очень нра­вит­ся. Све­жий горя­чий хлеб.

- Это твое мастер­ство, Эль­за. Научись сей­час, Наташ, как это делать. Ты когда отме­ря­ешь муку, ты как это дела­ешь – мер­ка­ми или на глаз?

- Нет, на глаз. На глаз, даже не смотрю.

- А рука­ми даль­ше как?

- Рука­ми, сама заме­ши­ваю рука­ми. В муку сра­зу яйца. Тоже даже не счи­таю, на глаз как-то беру.

- Ты уже давно?

- Да, что-то дру­гое делаю. Пра­вой рукой я мешаю муку с яйца­ми. По щепот­ке добав­ляю чего-то, пря­мо по щепот­ке беру… При­ме­ши­ваю. Смот­рю на что-то другое.

- То есть, это лег­ко. Давай-давай, учись. Наташ, сей­час для тебя как под­ма­сте­рье будет, счи­ты­вать все. Наташ, мож­но нам и внешне то, что она дела­ет, и состо­я­ние. Вот у масте­ра все­гда быва­ет состо­я­ние. Ей спо­кой­но, она чем-то еще заня­та, да? Мыс­ли где?

- Да. Она зна­ет все это.

- Она уже не пер­вый раз. Давай-давай, счи­тай с нее вот это, это легко.

- Ну ей даже как бы скучно.

Диана Орлан
Психолог, регрессолог

25 сен­тяб­ря – стар­ту­ет курс обу­че­ния регрес­си­ям с Диа­ной Орлан

Подроб­но­сти здесь 👇

Медитация «Хрустальные родники»

Диа­на Орлан 

Дан­ная меди­та­ция может быть исполь­зо­ва­на как упраж­не­ние для само­гип­но­за. В её осно­ве лежит тех­ни­ка гиб­ко­сти и пере­клю­че­ния вни­ма­ния, а так­же мета­фо­ра воды и её свойств.

Тех­ни­ка состо­ит из двух частей и очень полез­на при эмо­ци­о­наль­ном пере­воз­буж­де­нии или пере­утом­ле­нии. Сле­дуй­те тек­сту, рас­слаб­ляя тело в удоб­ном поло­же­нии и чуть при­крыв гла­за и под­гля­ды­вая по мере надобности.

Почув­ствуй­те себя пря­мо сей­час — свое тело, свои эмо­ции, под­сказ­ки инту­и­ции. А теперь посмот­ри­те перед собой или в сто­ро­ну — что вы види­те? Может быть, вы види­те груст­но­го маль­чи­ка, чиня­ще­го вело­си­пед на обо­чине доро­ги? Или клу­бя­щий­ся пар горя­че­го какао с щепот­кой кори­цы в кра­си­вой чаш­ке перед вами? При­тво­ри­тесь тем, что вы види­те. Ска­жи­те себе: «Я — клу­бя­щий­ся пар горя­че­го обжи­га­ю­ще­го напит­ка в кра­си­вой чаш­ке». Или вы може­те чуть при­крыть гла­за и мыс­лен­но пере­не­стись туда, где оста­лись теп­лые вос­по­ми­на­ния в вашем серд­це. И назо­ви­те себя тем пред­ме­том, местом, чело­ве­ком, кото­рый при­хо­дит на ум или про­яв­ля­ет­ся в ощущениях.

Я — неж­ное жур­ча­ние воды под теп­лым солн­цем. И я хочу рас­ска­зать вам исто­рию о воде.

Глу­бо­ко-глу­бо­ко под зем­лей рож­да­ет­ся про­хлад­ная вода. Чистая, про­зрач­ная, холод­ная, — она течет даль­ше, рас­про­стра­ня­ясь где-то там, под зем­лей. Хру­сталь­ные род­ни­ки. Зве­ня­щая вода, обла­да­ю­щая какой-то тай­ной муд­ро­стью, течет где-то там, под зем­лей, все даль­ше и выше, и в каком-то месте про­би­ва­ет­ся из-под зем­ли, фон­та­ни­руя сна­ча­ла малень­ки­ми брыз­га­ми, стол­би­ка­ми воды, а затем рас­те­ка­ясь по поверх­но­сти, увлаж­няя поч­ву, радуя птиц и напи­ты­вая собой рас­те­ния. Сей­час и вы може­те почув­ство­вать себя теку­щей по это­му при­ят­но­му быст­ро­му про­хлад­но­му тече­нию, кото­рое несет вас из-под зем­ли, несет, несет, несет, сни­зу — вверх, и вот вы рож­да­е­тесь на зем­лю стол­би­ком про­зрач­ной воды. И может быть, пря­мо сей­час вы уже чув­ству­е­те, как вме­сте с вами роди­лись и дру­гие стол­би­ки воды — мно­же­ство род­ни­ков — это все мы, объ­еди­нён­ные каки­ми-то неви­ди­мы­ми узо­ра­ми. И эта при­ят­ная про­точ­ная чистая вода бежит даль­ше, стру­ит­ся по зем­ле, согре­ва­ет­ся под лег­ки­ми луча­ми солн­ца днем, чуть осты­ва­ет ночью, а потом сно­ва встре­ча­ет рас­свет, посте­пен­но согре­ва­ясь там, под солн­цем, про­дол­жая свой бег.

И может быть, имен­но ваш род­ник дает нача­ло ручей­ку, реке, а может быть, озе­ру, и вот уже созда­лось вод­ное про­стран­ство, и вы вме­сте с этим про­стран­ством може­те оку­нать­ся в воду, насла­ждать­ся ощу­ще­ни­ем воды на сво­ей коже, выны­ри­вать на поверх­ность воды, как буд­то бы тан­це­вать на воде, под водой, и сно­ва на воде, вды­хая сол­неч­ный свет, пита­ясь этой неж­ней­шей силой, сти­хи­ей воды, и зная, что где-то там, глу­бо­ко-глу­бо­ко под вами, — зем­ля, и где-то под зем­лей все те же хру­сталь­ные под­зем­ные источники.

И я не знаю, какой водо­ем созда­ет­ся имен­но у вас, во внут­рен­них ощу­ще­ни­ях, в инту­и­тив­ных обра­зах, а может быть, сей­час уже чуть более явно, сре­ди све­та и тени. Какая вода рож­да­ет­ся у вас? И я про­шу вас дать себе вре­мя и послу­шать зву­ки это­го места. При­ро­да все­гда как-то зву­чит. Может быть, вы услы­ши­те сим­фо­нию кам­ней или тон­кий пере­лив лег­ких волн, а может быть мяг­кое тече­ние воды или чуть более актив­ную бур­ля­щую пену у бере­гов. И я не знаю, какой род­ник имен­но ваш, но я знаю, что вода — живая вода! — будет течь и даль­ше, созда­вая водо­е­мы, напи­ты­вая зем­лю, испа­ря­ясь и сно­ва воз­вра­ща­ясь. Вода — сама жизнь.

Боль­ше меди­та­ций и тех­ник для само­сто­я­тель­ной рабо­ты мож­но най­ти в элек­трон­ной кни­ге Диа­ны Орлан «Восемь качеств внут­ренне жен­щи­ны». Доступ к кни­ге безоплат­ный, по запро­су.

Диана Орлан
Психолог, регрессолог


25 сен­тяб­ря – стар­ту­ет онлайн курс обу­че­ния регрес­си­ям с Диа­ной Орлан. Дли­тель­ность – 6 недель. Подроб­но­сти здесь 👇

Висельник Карл

Диа­на Орлан 

Регрес­сант­ка иссле­ду­ет тему отно­ше­ний с кон­крет­ным чело­ве­ком из сего­дняш­ней жиз­ни и погру­жа­ет­ся в про­шлую жизнь мона­ха во Фран­ции. В ходе регрес­сии всплы­ва­ет ещё один запрос регрес­сант­ки – тема мол­ча­ния, сдер­жан­ное про­яв­ле­ние себя в сего­дняш­ней жиз­ни. Монах Карл, обла­да­ю­щий необыч­ным для Фран­ции име­нем, вызы­ва­ет насмеш­ки, но пре­крас­но вла­де­ет латин­ским язы­ком и раз­лич­ны­ми наре­чи­я­ми фран­цуз­ско­го, слу­жит пере­вод­чи­ком и писа­рем, начи­тан и хоро­шо обра­зо­ван. Одна­жды волею слу­чая он под­слу­шал раз­го­вор, за кото­рый был убран как ненуж­ный сви­де­тель каз­нью через пове­ше­нье. Год пове­ше­ния назы­ва­ет­ся как 1500, мест­ность – Прованс.

Часть 1. Мол­ча­ние монаха

- Да, дыши, дыши. Что там за кашель? Горло?

- (откаш­ли­ва­ет­ся) Да. Я на висель­ни­це вишу. Я монах и на мне такая корич­не­вая ряса с капю­шо­ном, у меня босые ноги и откры­тые руки. Под ног­тя­ми так гряз­но, пото­му что я месяц был в тюрьме.

- Ты был в тюрьме.

- Да, на сене. То в келье я в мона­сты­ре, то в тюрь­ме, там всё гряз­но, сыро. И вот теперь я пове­шен­ный, в капю­шоне, верёв­ка такая белая.

- Посмот­ри со сто­ро­ны, пожа­луй­ста. Что там?

- У меня крест такой деревянный.

- На гру­ди пока­зы­ва­ешь. Дере­вян­ный крест. А на чём он висит? Он же подвешен?

- Буси­ны да, такие (пока­зы­ва­ет), тоже дере­вян­ные. Очень про­стые буси­ны, может само­руч­но вырезаны.

- Мож­но я тебя попро­шу ещё в боль­шем мас­шта­бе посмот­реть. Висит тело, что вокруг?

- Это помост. Неболь­шая пло­щадь. Люди, да, собра­лись. Ну это такое обыч­ное дело. Веша­ют по несколь­ку раз на день. Улоч­ки такие рас­хо­дят­ся от этой пло­ща­ди. Здесь этот палач или висель­ник, спо­кой­ный, тоже он в капю­шоне, толь­ко в белом, с голым пузом. А там, под лест­ни­цей, вот этот насто­я­тель мона­сты­ря, тоже толстый,

- Как ты дума­ешь, зачем он там, на площади?

- Это его рук дело, что я вишу теперь, и он дово­дит дело до кон­ца, удо­сто­ве­рив­шись сво­и­ми гла­за­ми, что со мной покончено.

- Можешь посмот­реть в гла­за это­му чело­ве­ку, пря­мо сей­час? Какое его состояние?

- Такое сла­ща­во-зло­рад­но-доволь­ное. У него такие про­зрач­ные голу­бые гла­за про­тив­ные, и он всё вре­мя поте­ет. Он такой потный.

- Он ещё и полный?

- Да, он пол­ный, веч­но пот течёт по лицу.

- При­мер­но воз­раст? Боль­ше сорока?

- Если мне сорок семь, может я чуть-чуть его стар­ше, ему может сорок, он обрюзг­лый, тяже­ло дышит.

- А внеш­ность, голу­бые гла­за, это евро­пей­ская внешность?

- Да, это Франция.

- Хоро­шо. Давай про тебя. Ты можешь пере­ме­стить­ся назад во вре­ме­ни? Я посчи­таю до трёх, пой­ди, пожа­луй­ста, в самый рас­цвет сво­ей жиз­ни, до печаль­ных собы­тий. Каким ты был рань­ше? Раз, два, три. Как ты живёшь, чем ты живёшь?

- Я монах, я живу в этом мона­сты­ре. И так как нас очень-очень мно­го, у нас очень малень­кие кельи, я почти не ни с кем не обща­юсь. Я ста­ра­юсь быть таким неви­ди­мым сре­ди бра­тьев, людей. И мне нра­вит­ся то, чем я зани­ма­юсь. Я в биб­лио­те­ке мона­стыр­ской, и там такие кни­ги тол­стые, ста­рин­ные. Они на латы­ни, кореш­ки кра­си­вые. Ино­гда я их читаю, а ино­гда я такие свит­ки пере­пи­сы­ваю. С латы­ни может быть на французский.

- Ты переписчик.

- Я да, писарь.

- Писарь. А мож­но я тебя попро­шу, пере­не­сись на мгно­ве­ние туда, где ты что-то пишешь. Вдох – а на выдо­хе иди в самую суть этой рабо­ты, и рас­ска­жи чуть подроб­нее, чем ты пишешь, на чём ты пишешь.

- Да, я в этой мини-биб­лио­те­ке. С левой сто­ро­ны дере­вян­ные корич­не­вые стел­ла­жи. И там книж­ки в одну сте­ну, в шири­ну этой сте­ны, очень боль­шой, до потол­ка. Там они сто­ят. А с пра­вой сто­ро­ны окно мона­стыр­ское, отту­да свет пада­ет, и там вид­но двор мона­стыр­ский. А здесь у меня стол такой, как пар­та ста­рая, здесь у меня перо, я в пра­вой руке держу.

- Ты его обма­ки­ва­ешь? Пока­зы­ва­ешь рукой. Куда?

- Да, тут чер­ниль­ни­ца, из корич­не­вой такой бума­ги жёст­кой, и если я один раз­во­ра­чи­ваю, там не моим почер­ком, какой-то ста­рин­ный на латы­ни, красивые…

- Ты зна­ешь латынь, вла­де­ешь латынью?

- Да.

- А кто тебя учил? Давай сде­ла­ем шаг назад, мы потом вер­нём­ся к чер­ниль­ни­це. Раз, два, три. Иди туда, где тебя учи­ли чему-то. Сколь­ко тебе лет, где ты.

- Мне 17, и меня толь­ко отда­ли в монастырь.

- 17, ты юно­ша. А до это­го чем ты зани­мал­ся, до 17?

- В какой-то бед­ной семье жил, хозяй­ством зани­мал­ся, мама, что ли, меня пристроила.

- Хоро­шо. Посмот­ри свои пер­вые дни в мона­сты­ре. Как тебе всё это, всё по-новому?

- Я юный-юный, и у меня есть настав­ник, взрос­лый монах. Он, види­мо, самый учё­ный здесь. И как-то он взял меня под своё покро­ви­тель­ство. Я такой, очень скром­ный, зажа­тый какой-то, то ли немно­го пуг­ли­вый, стес­ни­тель­ный совсем, как дикий какой-то. А он как буд­то рас­по­знал что-то во мне и стал мне покро­ви­тель­ство­вать. И вот он стал меня водить в эту биб­лио­те­ку, и за этой же самой пар­той он учил меня латы­ни. Навер­ное, я к это­му вре­ме­ни ещё был неграмотный.

- А ска­жи, пожа­луй­ста, что в чер­ниль­ни­це, какая жидкость?

- Она чёрная.

- Жид­кая или не очень? Густо­ва­тая, вязкая?

- Боль­ше густо­ва­тая, чем совсем жид­кая. И эту жид­кость, эти чер­ни­ла мы гото­ви­ли тоже здесь. Насто­я­тель ведёт меня в под­вал мона­сты­ря, и там что-то типа лабо­ра­то­рии или что-то, что гото­вят для нужд мона­сты­ря. Там варят све­чи из вос­ка. И из угля, что ли, как-то тол­кут этот уголь, что­бы делать эти чернила.

- А кто этим занимается?

- Там дру­гие мона­хи. Кто-то све­чи, а кто-то гото­вит чер­ни­ла для вас.

- У вас толь­ко мужчины?

- Да, толь­ко мужчины.

- Раз­ных возрастов?

- Да, у нас очень стро­го, одни мужчины.

- У меня ещё вопрос про латынь. Сей­час ныр­ни, пожа­луй­ста, в его обу­че­ние. Он ещё молод, ему 17 или немнож­ко боль­ше. Что самое слож­ное в латин­ском язы­ке, как ему даёт­ся этот язык?

- Как буд­то самое слож­ное— это писать. Пото­му что мне хочет­ся чёт­ко копи­ро­вать бук­вы в той фор­ме, как они были. Смыс­лы мне как-то дают­ся легко.

- А ты сам на каком язы­ке говоришь?

- Я толь­ко учусь. Я на французском.

- Ты сего­дняш­няя зна­ешь французский?

- Нет.

- Рас­ска­жи про фран­цуз­ский язык для это­го мона­ха тогда. Что про фран­цуз­ский язык ска­жешь, какой он?

- Обыч­ный, так есте­ствен­но я гово­рю, мама, все так говорили.

- Все так гово­ри­ли. То есть ты с дет­ства на нём общаешься?

- А если послу­шать речь, кото­рую ты выда­ёшь мона­ху, попро­буй, вдох – и на выдо­хе опи­ши свой голос.

- Я так губ­ки скла­ды­ваю, что­бы про­из­но­сить фран­цуз­ские зву­ки и в гор­ле как-то виб­ри­ру­ют зву­ки. Для фран­цуз­ско­го тре­бу­ет­ся арти­ку­ля­ция, нуж­но будет очень губа­ми гово­рить и горлом.

- А голос какой у это­го юно­ши, высо­кий, низ­кий, уве­рен­но гово­рит или он робкий?

- Да, он роб­кий, и учи­тель его как буд­то при­гла­ша­ет сме­лее арти­ку­ли­ро­вать, зву­чать, откры­вать голос. Но это как буд­то интим­ное дей­ство, как буд­то я парал­лель­но слы­шу латынь, а она зву­чит ина­че, чем фран­цуз­ский. Латынь жёст­че и пря­мо­ли­ней­нее, не такая, как фран­цуз­ская речь. Фран­цуз­ская объ­ем­ная, лёгкая.

- Ты рукой пока­зы­ва­ешь, как буд­то мело­дию рисуешь.

- Как буд­то в гор­ле она зву­чит. А латынь вот так режет, как буд­то пла­стом про­хо­дит. Плос­кая как пли­та. Тоже кра­си­во по-своему.

- Ещё чуть-чуть про голос, посколь­ку это твой запрос. Ты гово­ришь, что нуж­но арти­ку­ли­ро­вать. Что ещё нуж­но делать, что­бы рас­кры­вать голос?

- Нуж­но слу­шать, рас­по­зна­вать эти зву­ки. часто­ты. То, как я зву­чу, могу звучать…отсюда. Я могу как бы ухом рас­по­зна­вать часто­ту звука.

- Слу­шать себя?

- Слу­шая себя, я как будто…это как виде­ние у меня откры­ва­ет­ся. Я как буд­то звук начи­наю видеть, как современная…частота.

- Ты пока­зы­ва­ешь как музы­каль­ную мелодию.

- Да, или диа­па­зон зву­ка. Фран­цуз­ский зву­чит в высо­ком диа­па­зоне, а латынь здесь вот.

- Давай попро­сим сей­час тво­е­го учи­те­ля пре­по­дать тебе урок, так, что­бы ты сего­дняш­няя, пря­мо с эти юно­шей учи­лась. Оку­най­ся в этот опыт. Рас­кры­вай то, что мож­но рас­крыть в тебе сего­дняш­ней. Бери весь урок, кото­рый мож­но взять. Наблю­дая фак­ты про того юно­шу. И тело почув­ствуй, пожа­луй­ста, что про­ис­хо­дит. (фра­за, пред­по­ло­жи­тель­но на латыни).

- Хоро­шо. Тебе рас­кры­ва­ют голос и сей­час это упражнение.

- Я вооб­ще в каком-то пор­та­ле нахо­жусь. Вокруг меня эти часто­ты. Зву­ки, сим­во­лы, бук­вы ‑они все здесь, в сфе­ре. Я за пар­той сижу перед окном.

- Сле­ва показываешь.

- Да. Я за пар­той, учи­тель там, сле­ва. И вот я не знаю, как они мне, мыс­лен­но, что ли, пере­да­ёт. И вокруг меня (пока­зы­ва­ет вокруг голо­ву) как буд­то эти бук­вы, зву­ки и часто­ты. Лета­ют в воз­ду­хе, такая кос­ми­че­ская картинка.

- Cantante.

- Хоро­шо, возь­ми из это­го самую суть, и пой­дём дальше.

- Как буд­то моя рука сама пишет. Я не знаю, кто ей водит. И дири­жи­ру­ет вот эти­ми зву­ка­ми или вот эти­ми бук­ва­ми, лета­ю­щи­ми в про­стран­стве. Они такие огнен­но-золо­тые. Корич­не­во-огнен­но-золо­тые. Такие красивые.

- Хоро­шо. Чему ещё он тебя учит, кро­ме языков?

- Он мне это виде­ние пока­зал. Это было сакраль­но, как ини­ци­а­ция, и он гово­рит, ты же пони­ма­ешь, что никто это­го не видит и ты не смо­жешь это­го нико­му рассказать.

- Поче­му?

- Пото­му что созна­ние людей такое древ­нее, такое при­ми­тив­ное, что видеть вот так вот в про­стран­стве они не могут. Они тебя сочтут за сума­сшед­ше­го, и поэто­му это зна­ние ухо­дит глу­бо­ко внутрь меня, я о нём буду все­гда пом­нить и знать. И мол­чать о нём.

- Опять про мол­чать речь.

- Да, теперь хра­нить уже сокро­вен­ное зна­ние, пото­му что нель­зя невеж­дам его пока­зы­вать или разбрасывать.

- А о чём это знание?

- Это про миро­устрой­ство, про Все­лен­ные. Про какие-то высо­кие часто­ты или изме­ре­ния. Миро­вос­при­я­тие. Что жизнь не толь­ко здесь, в мона­сты­ре. Она вез­де. Мно­го-мно­го изме­ре­ний, зна­ний, пони­ма­ний. Из такой внут­рен­ней кон­цен­тра­ции или сона­строй­ки мож­но открыть­ся и уви­деть и дру­гие миры. Оно всё в прин­ци­пе есть в эфи­ре и мож­но вот так счи­ты­вать и соби­рать эти огнен­ные бук­вы во фра­зы. И эта фра­за, кото­рую я слы­шу, она здесь, в воз­ду­хе, у меня перед гла­за­ми напи­са­на. А потом раз – и они опять раз­ле­та­ют­ся, а потом, как калей­до­скоп. Они могут раз­ле­тать­ся, а потом раз – и соби­рать­ся в какие-то слова.

- Если ты сего­дняш­няя гото­ва впи­тать в себя что-то важ­ное, сакраль­ное, вби­рай в себя столь­ко, сколь­ко тебе сей­час нуж­но и по силам. Нор­маль­но себя чувствуешь?

- Да.

- Хоро­шо.

- Ещё какие-то идут латин­ские фра­зы, я пыта­юсь к ним прислушаться.

- Если что-то есть важ­ное, скажи.

- (дол­го шеве­лит губа­ми). Я не могу чёт­ко услы­шать. Tantas glorias modutas…примерно так, они соби­ра­ют­ся из воз­ду­ха. Что-то под­гру­жа­ет­ся, но я не могу так быстро.

- Столь­ко сколь­ко нуж­но, впи­ты­вай. Про­дол­жай. Ты пом­нишь про баланс мол­ча­ния и гово­ре­ния, это твой сего­дняш­ний урок?

- Да, как буд­то я дал тому учи­те­лю обет, что я буду хра­нить это зна­ние внут­ри себя. Я им буду поль­зо­вать­ся, я могу поль­зо­вать­ся, оно мне будет помо­гать в рас­шиф­ров­ку древ­них писа­ний, латин­ских книг. И дей­стви­тель­но, моё даль­ней­шее обу­че­ние очень быст­ро дви­га­лось, как-то раз-раз, и я…этот учи­тель был со мной недол­го, он умер потом. 4 года. И даль­ше я как буд­то сам учил­ся, с теми зна­ни­я­ми, инстру­мен­та­ми, из эфи­ра (пока­зы­ва­ет круг в про­стран­стве перед собой). В высо­ких часто­тах эти навы­ки я полу­чал, и про­сто сона­стра­и­вал­ся с опре­де­лён­ной часто­той и тек­сты пере­во­ди­лись и чита­лись. А, я ещё был переводчиком.

- Оку­нись туда, что ты переводишь?

- Меня при­гла­ша­ли. Насто­я­тель­но это­го мона­сты­ря, и у него там ещё пять или шесть помощ­ни­ков было…и нуж­но было на пере­го­во­ры в соседние…поместья, как это назы­ва­ет­ся, про­вин­ции. Там язы­ки были немнож­ко со сво­и­ми наре­чи­я­ми, вро­де тоже фран­цуз­ский, но погру­бее чем тот, кото­рым я вла­дел. И ино­гда они меня бра­ли что­бы пере­во­дить. Заку­па­ли он какие-то това­ры для мона­сты­ря и мне нуж­но было пере­во­дить. Я знал несколь­ко наречий.

Часть 2. Казнь

- Давай мы пере­ме­стим­ся немнож­ко впе­рёд, что­бы узнать, что же такое про­ис­хо­дит, что при­ве­дёт тебя на висе­ли­цу. Пере­ме­щай­ся в клю­че­вое собы­тие его жиз­ни, кото­рое даль­ше при­во­дит к тюрь­ме и к висе­ли­це. Раз, два, три. Смот­ри со сто­ро­ны, дис­со­ци­и­руй­ся, пожа­луй­ста. Про­сто фак­ты, что было.

- Это был лет­ний день. Был такой пре­крас­ный лет­ний день, и я гулял и раз­мыш­лял в мона­стыр­ском пар­ке. У нас был шикар­ный мона­стыр­ский парк, бра­тья-мона­хи уха­жи­ва­ли за этим пар­ком, и там были такие живые забо­ры из кустар­ни­ка, под­стри­жен­ный он.

- А что там росло?

- Живая изго­родь. А дорож­ки – мел­кая щебён­ка посы­пан­ная жёл­тень­кая, беже­вая. Зелё­ная трав­ка, зарос­ли. Не могу ска­зать, что лаби­ринт, не так шикар­но, как во двор­цах, навер­ное, хотя не был во двор­цах. Тут такая сос­на или ель огром­ная, посре­ди на поляне, там дере­вья. Мож­но был по этим аллей­кам гулять. И я раз­мыш­лял, один гулял, и вдруг я пово­ра­чи­ваю за угол этой зелё­ной изго­ро­ди, а тут насто­я­тель мона­сты­ря и этот…

- Кто-то с ним, муж­чи­на? Опи­ши его, пожалуйста.

- Его зовут Мар­киз де Шарль.

- Ты зна­ешь его имя?

- Я сей­час вспо­ми­наю, я его несколь­ко раз изда­ле­ка видел из окна сво­ей биб­лио­те­ки, он при­ез­жал к насто­я­те­лю. А тут я с ними столк­нул­ся лицом к лицу, и они испу­ган­но на меня посмот­ре­ли. Я нару­шил их раз­го­вор. Я опус­каю голо­ву, вот так руки на гру­ди и крест дер­жу и всем сво­им видом пока­зы­ваю, что я неволь­но нару­шил их…

- Ты что-то услышал?

- Я не услы­шал это сло­ва­ми, я бы рань­ше насто­ро­жил­ся. Я не слы­шал ни одно­го сло­ва, что они гово­ри­ли. Но каки­ми-то чув­ства­ми я пони­маю, что они гово­ри о чём-то недоб­ром. А так как у меня навык, кото­ро­му меня учи­тель научил и все эти годы я его тре­ни­ро­вал, это как внут­рен­няя меди­та­ция, навык чув­ство­вать людей на рас­сто­я­нии и по это­му чув­ству потом интер­пре­ти­ро­вать или пони­мать сло­ва, раскодировать…

- А ска­жи, это недоб­рое боль­ше от кого исхо­дит? От само­го раз­го­во­ра или от кого-то из них?

- От самой атмо­сфе­ру меж­ду ними. Я вижу какую-то сфе­ру, и она заря­же­на. И так как я стран­нень­ко вижу эти дру­гие изме­ре­ния, то я вижу дру­гую энер­гию. Она недоб­рая и у них аура недобрая.

- Мож­но чуть подроб­нее про Мар­ки­за де Шар­ля, как он одет?

- У него таки­ми поло­соч­ка­ми наре­зан­ны­ми как бы шор­ты, чёр­но и тём­но-синие поло­соч­ки, фона­ри­ка­ми, за коле­но, здесь у него пояс. У него саб­ля или мечи, наверное.

- Спра­ва показываешь.

- Меч здесь у него. Сереб­ря­ный такой, свет­лый, а вооб­ще у него тем­но­ва­тая, чёрно-синяя…жилетка такая. Фона­ри­ки-рука­ва. Как и на шор­тах. Здесь узко вот так.

- Запястье пока­зы­ва­ешь и локоть, предплечье.

- Здесь чёр­ная бар­хат­ная ткань, рукав, а здесь фона­рик, чёрно-синий.

- Есть рас­ти­тель­ность на лице?

- Да, какая-то бород­ка коз­ли­ная. Пло­хо рас­ту­щая, как у юно­ши. Даже у меня луч­ше растёт.

- А он молод?

- Он моло­же меня.

- А тебе сей­час сколько?

- Сей­час уже сорок семь, я уже дядеч­ка. А ему, может быть, два­дцать семь, уси­ки закру­че­ны на кон­цах. А здесь пле­ши­вая бородка.

- А есть голов­ной убор какой-нибудь?

- Да, какая-то шля­па с пером.

- Отлич­но. А вид­но, что это мар­киз, по одеж­де, по статусу?

- Да.

- Ска­жи про насто­я­те­ля мона­сты­ря – он тебя хоро­шо знает?

- Да. Поче­му-то он за все эти годы при­ди­рал­ся, что ли, ко мне, или он всё вре­мя чмо­рил меня. То ли у него какие-то были счё­ты с моим быв­шим учи­те­лем и поэто­му он меня так же заме­тил и невзлю­бил. Но в прин­ци­пе, ту рабо­ту, что я делал для монастыря…она была важ­ная, но он каж­дый раз меня как-то…и сей­час он пых­тит, рас­крас­нел­ся, поте­ет, он такой обрюзг­лый и такой визгливый.

- А в тот момент, когда он тебя заме­тил, какая реакция?

- Он пря­мо дышать стал гром­ко, хрип­ло, и кри­чать визг­ли­вым голо­сом, что, как ты посмел здесь появить­ся, кто тебе поз­во­лил. Ужас­ный голос такой.

- Хоро­шо, давай теперь смот­реть про­сто факты.

- Я гла­за опу­стил, голо­ву, так было при­ня­то, не под­ни­мать глаза.

- Что даль­ше, что происходит?

- Даль­ше он меня гонит, гово­рит, быст­ро воз­вра­щай­ся в биб­лио­те­ке и сиди жди, я за тобой пришлю.

- Иди в биб­лио­те­ку. Давай дождём­ся, при­дут ли за тобой, ускоримся.

- Я опять у окна биб­лио­те­ки, смот­рю на них. Они вон там, их, ока­зы­ва­ет­ся, вид­но с высо­ты. Пото­му что биб­лио­те­ка нахо­дит­ся в башен­ке это­го мона­сты­ря, это полу­круг­лое такое зда­ние, я всё вре­мя по лесен­ке вот так…(показывает спи­раль) она види­мо, рань­ше была смот­ро­вая сто­ро­же­вая, а потом из неё биб­лио­те­ку сде­ла­ли. Я из тако­го узко­го окош­ка смот­рю, мне вид­но их, они всё ещё раз­го­ва­ри­ва­ют. А этот мар­киз, я по жестам вижу, что он даёт такие распоряжения…разобраться со мной.

- Как ты чув­ству­ешь, что такое разо­брать­ся с тобой, ты же можешь чув­ство­вать боль­ше, чем слова.

- Да, я как буду слы­шу здесь, через рас­сто­я­ние, что его нель­зя остав­лять в живых, пото­му что сви­де­тель, он нас видел. Они дума­ют, я слы­шал, а я не слышал.

- Чего он боит­ся, почувствуй.

- Пото­му что это заго­вор. Они гото­ви­ли заговор.

- Про­тив кого?

- Про­тив коро­ля Фран­ции, а это брат мар­ки­за. И мар­киз обе­щал насто­я­те­лю более высо­кий пост. И уже там, бли­же при дво­ре. И этот заго­вор может у них не слу­чить­ся. Этот мар­киз, види­мо, пре­тен­ду­ет на фран­цуз­ский пре­стол. А он то ли дво­ю­род­ный брат…

- А ты зна­ешь, кто пра­вит в этот момент во Фран­ции? Год мне скажи.

- Год 1500.

- А какое вре­мя года сейчас?

- Теп­ло, зелень. Бли­же к лету.

- Мож­но я ещё спро­шу про твоё имя, как тебя назы­ва­ют. В мона­сты­ре как к тебе обращаются?

- Так стран­но. У мен имя Карл.

- Как буд­то не очень французское?

- Это так коря­во зву­чит, и они меня драз­нят всё вре­мя. Моло­дые мона­хи. Что это за имя. Карл. Подхихикивают.

- Карл, тебе, кажет­ся, гро­зит опас­ность. Оку­нись, пожа­луй­ста, в эмо­ции того, кто сидит сей­час в биб­лио­те­ке, расскажи,

- Я стою у окна, левым пле­чом при­сло­нил­ся к стене амбра­зу­ры. И я пони­маю, что жизнь закон­чи­лась, но у меня нет ника­ко­го стра­да­ния внут­ри. Как буд­то жизнь про­ма­ты­ва­ет­ся у меня перед гла­за­ми и в прин­ци­пе, я очень дово­лен, как сло­жи­лась моя жизнь и что я дожил до это­го воз­рас­та. И что у меня было это зна­ние. Мне так нра­ви­лось учить, читать, писать. Я очень был про­дви­ну­тый в ту эпо­ху, хотя никто это­го не мог оце­нить по досто­ин­ству. Такое неве­же­ство. Даже эти, мне кажет­ся, при дво­ре, не все были гра­мот­ные, ни жен­щи­ны, ни муж­чи­ны. Мало кто умел рос­пись ста­вить или читать.

- Есть что-то, о чём ты бы пожа­лел, если бы сей­час жизнь закон­чи­лась? Что-то не успел, что-то ещё хочется?

- Это было чте­ние, писа­ние, изу­че­ние латы­ни, как буд­то пере­нос во вре­ме­ни назад, – это было моим люби­мым инте­ре­сом, увле­че­ни­ем. Поэто­му про­сто это было моим удо­воль­стви­ем, и может быть, я хотел бы доль­ше этим зани­мать­ся, увле­кать­ся, но я пони­мал бес­ко­неч­ность это­го вре­ме­ни. Поэтому…как бы вре­мя пришло.

- Ты пони­мал бес­ко­неч­ность вре­ме­ни, можешь пояс­нить нам, совре­мен­ным людям?

- Когда я туда углуб­лял­ся, в эту латынь, я видел, что это было дале­ко-дале­ко. Мы были в уже в 16м веке, а это было так ещё туда, 2 тыся­чи лет до это­го и ещё, и там были совсем дру­гие циви­ли­за­ции, и это было так инте­рес­но и так непо­хо­же даже на нынеш­нюю Фран­цию. Меня увле­ка­ла египетская…

- Как ты счи­та­ешь, Карл, а что будет с миром даль­ше, из того момен­та как ты чувствуешь?

- Я не с осо­бым опти­миз­мом смот­рю в буду­щее, пото­му что мир так раз­вра­щён. Конеч­но, я знаю, что когда-то при­дёт луч­шая циви­ли­за­ция, но пока люди так стра­стя­ми упи­ва­ют­ся, в них погрязли.

- Спа­си­бо боль­шое, Карл. Мы сей­час пере­ме­стим­ся впе­рёд. И сно­ва ты отхо­дишь, дис­со­ци­а­цию дела­ешь, смот­ри про­сто по фак­там. Мы уже зна­ем, но нам нуж­ны шаги. Итак, за ним при­шли. Что про­ис­хо­дит дальше?

- Ниче­го не объ­яс­няя, про­сто схва­ти­ли, гру­бо. Двое тоже в мона­ше­ском пла­ще, но они види­мо там страж­ни­ки. И они меня в подвал.

- А под­вал дале­ко от библиотеки?

- Да, мы дол­го спус­ка­ем­ся, сна­ча­ла по кру­го­вой, потом по кори­до­рам. Мона­стырь как кре­пость, очень боль­шой, а потом туда в под­вал, и там очень…да, из кам­ней, булыж­ни­ков сло­жен весь мона­стырь. Там немно­го сена насы­па­но в углу, и большая…толстые пру­тья решётки.

- А выбрать­ся ты не сможешь?

- Нет, это очень глу­бо­ко и решёт­ки надёж­ные. Меня тут оста­ви­ли, и я тут на этом сене, полу­мрак, сырость.

- Холод­но?

- Да. Воня­ет болотом.

- И надол­го тебя оставили?

- Да, вре­мя как буд­то оста­но­ви­лось, я очень голод­ный, пото­му что меня то ли забы­ва­ли кор­мить, то ли не счи­та­ли нуж­ным. Вода в кув­шине зелё­ная застоявшаяся.

- А спишь ты где?

- Там в углу, на сене.

- И тебе ниче­го не объ­яс­ни­ли, никто не приходил?

- Нет. И поэто­му я поте­рял­ся во вре­ме­ни, сколь­ко я уже здесь, сути, неде­лю. Вре­мя остановилось

- Пожа­луй­ста, пере­ме­щай­ся в момент, когда ты выхо­дишь из этой под­валь­ной тюрь­мы и что-то про­ис­хо­дит даль­ше. Раз, два, три.

- Я слы­шу шум там в кори­до­ре, звон клю­чей. При­хо­дят двое. Эти охран­ни­ки, навер­ное, не мона­хи, про­сто они здесь рабо­та­ют, при мона­сты­ре. Клю­чи такие боль­шие, на коль­це огром­ные ключи.

- Сколь­ко человек?

- Их двое.

- Тебя будут свя­зы­вать или ты сво­бо­ден, идёшь?

- Нет, один захо­дит, чер­ты­ха­ясь, что здесь вонь такая сто­ит. Он мне гово­рит, типа, вста­вай, выхо­дим, а я уже измож­дён­ный такой, некорм­лен­ный, без воды. У меня боро­да отрос­ла, воло­сы отрос­ли, ног­ти гряз­ные, я босый. И он меня тол­ка­ет, и я очень исто­щён­но иду. И мы выхо­дим на сол­неч­ный свет, и я щурюсь, пото­му что режет очень гла­за. И тут уже люд­но, столь­ко шумов, зву­ки. Они меня везут на телеге.

- А теле­га запряжена?

- Да, эти же двое. Один лошадь ведёт, а этот идёт, что ли, за мной. Я на теле­ге. И я смот­рю по сто­ро­нам. Мы выез­жа­ем из это­го мона­сты­ря. И куда-то в бли­жай­ший при­го­род, навер­ное, город.

- Вот мы через поля едем.

- Как ты себя чувствуешь?

- Я улы­ба­юсь сол­ныш­ку. Послед­ний раз я его видел тогда, когда про­гу­ли­вал­ся, о чём-то меч­тал или размышлял.

- Как ты дума­ешь, жизнь твоя дей­стви­тель­но идёт к концу?

- Да, я пони­маю, что они меня везут на висе­ли­цу, поэто­му я улы­ба­юсь сол­ныш­ку, прищуриваюсь.

- Давай пере­ме­стим­ся за мгно­ве­ние до пове­ше­ния. Опи­ши со сто­ро­ны, как это устроено.

- Вот эта теле­га при­е­ха­ла на неболь­шую пло­щадь Доми­ки какие-то может двух, может трёх­этаж­ные, слеп­ле­ны друг к друж­ке и очень узкие такие улоч­ки, как сол­неч­ные лучи от этой пло­ща­ди. И с одной улоч­ки мы при­е­ха­ли, здесь уже любо­пыт­ству­ю­щие горо­жане соби­ра­ют­ся. Дере­вян­ный помост постро­ен. Висе­ли­ца, там этот, с голым пузом, в кол­па­ке с выре­зан­ны­ми гла­за­ми, палач-висельник.

- А его роль какая?

- Меня при­стро­ить, одеть эту верёв­ку. Он про­ве­ря­ет, как она завя­за­на, со зна­ни­ем дела. Его роль – выпол­нить эту работу.

- Когда тебе наде­ва­ют верёв­ку, ты сто­ишь на какой-то поверхности?

- Да, табу­рет­ка такая деревянная.

- Ска­жи, пожа­луй­ста, есть ли зри­те­ли у все­го это­го действия.

- Да, здесь на пло­ща­ди чело­век 50.

- Пом­нишь, насто­я­тель ещё где-то был. Он там.

- Да, он здесь. И рядом с ним какие-то дру­гие вель­мо­жи, не то мар­киз, само­го мар­ки­за нет.

- Посмот­ри ещё раз насто­я­те­лю в гла­за. Какая-то у вас с ним важ­ная завяз­ка. Это дей­стви­тель­но его рас­по­ря­же­ние было?

- Да, им нуж­но было просто…я знаю, что месяц с того вре­ме­ни про­шёл, я там в под­ва­ле месяц был, что­бы сфаб­ри­ко­вать какие-то лож­ные обви­не­ния. А, вот ещё. Появ­ля­ет­ся ещё такой чело­век, судья или про­ку­рор, он в чёр­ной ман­тии, и такая у него квадратная…как у судей голов­ной убор. И он раз­во­ра­чи­ва­ет сви­ток и чита­ет при­го­вор. Что вот этот Карл, какое дурац­кое имя. Что-то с име­нем не то. Он им всем объ­яв­ля­ет обо мне, что я какой-то злост­ный заго­вор­щик, что целую сеть заго­во­ра про­тив наше­го коро­ля плёл, и ещё какие-то види­мо люди участ­во­ва­ли в этом заго­во­ре и я глав­ный зачин­щик. Такое лож­ное обви­не­ние. Мне это так глу­бо­ко смеш­но и при­ми­тив­но. А эти люди, они все верят, они при­ми­тив­ны и негра­мот­ны, ниче­го в поли­ти­ке не пони­ма­ют. Мож­но лож­но обви­нить. Тем самым они себя выго­ра­жи­ва­ли, эти истин­ные заго­вор­щи­ки. В общем, при­го­вор был озву­чен. Через повешение.

- Посмот­рим повешенье?

- Да.

- Что дела­ет палач?

- Ещё раз я эти гла­за вижу. Я вро­де спи­ной. Но моё лицо туда…я толь­ко вижу две улоч­ки с этой пло­ща­ди. Уже пет­ля у меня оде­та. Она из бело­го кана­та такого.

- Проч­ная верёв­ка, выдержит?

- Очень тол­стая, несколь­ко паль­цев, све­жень­кая. Я заме­тил, думаю, надо же, такая све­жень­кая, новенькая.

- А сего­дня веша­ют толь­ко тебя?

- Так инте­рес­но. Такое впе­чат­ле­ние, что на этой верёв­ке я пер­вый. Как буд­то она заме­не­на. То ли денег дали это­му пала­чу и вот он обно­вил инвен­тарь. То есть я лицом туда, а там у меня за спи­ной этот настоятель.

- И даль­ше будет мгно­ве­ние, рас­ска­жи, это быст­рая смерть – через повешение?

- Да, он выби­ва­ет эту табу­рет­ку у меня, и я слы­шу хруст позвон­ков шей­ных. Даже груд­ных. Такой внут­рен­ний хруст.

- Душа выхо­дит из тела, ты зна­ешь этот момент. Ты сама пой­дёшь даль­ше, вме­сте с душой. Рас­ска­жи мне про тело, висит?

- Как-то очень быст­ро, да, оно чуть-чуть подёр­га­лось, зады­ха­ясь. Но всё моё вни­ма­ние было на хру­сте шей­ных, даже груд­ных позвон­ков. Всё, в прин­ци­пе, моя душа была в согла­сии с этим ухо­дом. И она так лег­ко воз­но­сит­ся, всё тело там оста­ёт­ся. Я поче­му-то обра­щаю вни­ма­ние на левую руку и левую ногу. Ног­ти грязные.

- Да, ты про­си­дел в подвале.

- У меня как у писа­ря, все­гда были чистые руки. А это душа заме­ча­ет, воз­вра­ща­ясь. Неак­ку­рат­нень­ко. Я бы хотел помыть руки.

- Хоро­шо. Побла­го­да­ри, пожа­луй­ста. Спа­си­бо телу за этот опыт, спа­си­бо все­му жиз­нен­но­му опы­ту, всем уро­кам. И преж­де, чем мы пой­дём спра­ши­вать про урок этой жиз­ни, пожа­луй­ста, при­под­ни­мись на этой мест­но­стью, рас­ска­жи про мест­ность. Ты гово­ри­ла, там улоч­ки, то есть это город­ская местность?

- Да, я воз­но­шусь над этим городом.

- Ещё чуть подроб­нее про кар­ту. Может быть, ты ска­жешь, какая это часть Франции?

- Я вижу, что эти город­ки такие малень­кие, и они соеди­не­ны меж­ду собой доро­га­ми через лес. И может быть, это назы­ва­лось Про­ванс, вот эта местность.

- А король, сей­час один король на всю Фран­цию? Где показываешь?

- Туда.

- Севе­ро-запад?

- Если вот здесь Про­ванс, то, что я назы­ва­ла. А сам Париж, навер­ное, или дво­рец, где…я там нико­гда не был, он вон там, левее (пока­зы­ва­ет рукой выше и левее).

- Выше и левее. Спа­си­бо тебе боль­шое, Карл, за всё, что ты пока­зал и рас­ска­зал сегодня.

Балканский лучник

Диа­на Орлан 

По прось­бе регрес­сант­ки про­ве­де­на регрес­сия в память её рода. Один из пред­ков, луч­ник, подроб­но пока­зы­ва­ет свою жизнь (пред­по­ло­жи­тель­но Бал­ка­ны, 9 век) и борь­бу с вра­га­ми, воору­жён­ны­ми ята­га­на­ми. Целясь в заво­е­ва­те­лей сво­ей зем­ли, луч­ник ощу­ща­ет их тём­ную энер­гию и, по сути, стре­ля­ет не в людей, а в сущ­но­стей, кото­рых видит как тём­ный туман­ный сгу­сток. В кон­це регрес­сии пре­док рас­ска­зы­ва­ет регрес­сант­ке часть её родо­слов­ной, до сих пор неиз­вест­ной ей. Финаль­ная часть регрес­сии не при­во­дит­ся в дан­ном отрыв­ке в силу упо­ми­на­ния фами­лий чле­нов рода и очень лич­ной инфор­ма­ции, пред­на­зна­чен­ной для регрессантки.

- Тюр­ба­ны? Это те, кто при­хо­дят, те, от кого защищаться?

- Тюр­ба­ны вра­га, они пол­зут по скло­ну и их очень мно­го. И я на коне, вме­сте с мои­ми бра­тья­ми, род­нёй. Я пыта­юсь обо­ро­нять дорогу.

- А ска­жи­те, доро­га которая?

- Доро­га гор­ная, но дру­гая, не та. Гор­ная доро­га, под­ступ к тем местам, где они живут. И вижу, что мно­го в горах жилищ и зам­ки при­стро­е­ны к ска­лам. И они на этой узкой тро­пе со мной, с лошадь­ми, обсы­па­ют­ся кам­ни. И они долж­ны отра­жать набе­ги этих людей в тюр­ба­нах. У них какая-то поло­са­тая одеж­да, про­доль­ные полоски.

- А лица видите?

- Нет, одни боро­ды вижу, про­сто тюр­ба­ны засло­ня­ют. Но они раз­ные. В тём­ных одеж­дах есть, и всё это…но это, навер­ное, сей­час одеж­ды как-то изме­ни­лись, потем­не­ли, но их мно­го и вни­зу сто­ят ещё пол­чи­ща и кон­ни­ки, но кон­ни­ки не могут забрать­ся по ска­ле наверх.

- Их мно­го, а вас много?

- Нет, нас немного.

- При­мер­но посчи­тай­те. Как вы чув­ству­е­те, сколь­ко вас, мужчин?

- Чело­век два­дцать пять.

- Какое ощу­ще­ние внут­ри, есть у вас шанс победить?

- Да.

- Есть. За счёт чего буде­те усиливаться?

- Долж­на помощь прийти.

- Мож­но я спро­шу про ору­жие, есть ли у вас какое-то оружие?

- Да, конечно.

- Какое?

- Очень длин­ные кин­жа­лы. И луки.

- Рас­ска­жи­те про лук, какой он?

- Лук из поли­ро­ван­но­го дере­ва с инкру­ста­ци­ей, каж­дая стре­ла очень кра­си­вая и доро­гая. Но их не жал­ко, пото­му что они попа­да­ют туда, куда надо, и стре­ла каж­дая заря­же­на какой-то энер­ги­ей защи­ты. Эта стре­ла прон­за­ет не толь­ко одно­го чело­ве­ка, но и всё, что с ним свя­за­но, с этой чуже­зем­ной агрессией.

- А объ­яс­ни­те, пожа­луй­ста, как это так? Её кто-то заря­дил энер­ге­ти­че­ски? Може­те назад посмот­реть, как изго­тав­ли­ва­лась эта стре­ла, как она дела­лась? Тяже­ло смотреть?

- Да, меня это не касается.

- Не пой­дём, воз­вра­щай­тесь туда, где они обо­ро­ня­ют­ся. Мате­ри­ал наконечника?

- Брон­зо­вый.

- А сама стре­ла из чего сделана?

- Из корич­не­во­го поли­ро­ван­но­го дере­ва, перо такое плот­ное, и она не двой­ная, а кон­крет­но крепление.

- Хоро­шо. То есть вы уме­е­те стре­лять из лука?

- Да, конеч­но, очень хорошо.

- А може­те научить того, кто будет вас слу­шать? Как это, как натя­ги­вать тети­ву, как ста­вить лук, как целиться?

- Лук дол­жен быть вер­ти­каль­но постав­лен, парал­лель­но телу. Очень важ­но поста­вить паль­цы и поло­жить стре­лу на паль­цы. Тети­ва из кожи сде­ла­на, и она очень эла­стич­ная, но она плос­кая, то есть она не круг­лая, тру­боч­кой, а она плос­кая, и стре­ла встав­ля­ет­ся меж­ду кре­сто­ви­ной перьев. Очень важ­но поставить…там есть такая выем­ка, на эту выем­ку поста­вить плос­кую тети­ву, и натя­ги­вать надо очень акку­рат­но, что­бы не повре­дить перья. Нако­неч­ник дол­жен смот­реть парал­лель­но зем­ле, и целить­ся надо всё-таки выше, что­бы стре­ла лете­ла по дуге. И она будет по дуге, и сила её воз­рас­та­ет, когда она начи­на­ет падать. Поэто­му рас­сто­я­ние надо рас­счи­ты­вать: одна треть вверх, а две тре­ти вниз.

- Хоро­шо. Давай­те най­дём эпи­зод, когда он стре­ля­ет. Посмот­рим, попал он в кого-то или нет. Пере­ме­щай­тесь. Рас­ска­жи­те про его состо­я­ние, какое внут­рен­нее состо­я­ние чело­ве­ка, кото­рый пре­крас­но вла­де­ет искус­ством стрель­бы из лука, а теперь он сра­жа­ет­ся с вра­гом. Как это внутри?

- Он уби­ва­ет не людей. Он уби­ва­ет какие-то сущ­но­сти. Там очень силь­ные силы, и поэтому.

- Стре­ля­ет в кого?

- Не в кого, во что.

- Во что? Как он пони­ма­ет, что имен­но туда надо стрелять?

- Там есть кон­цен­тра­ция тумана.

- А его вид­но глазами?

- Да, гла­за­ми, он плот­ный, пря­мо­уголь­ная фор­ма, как огром­ная короб­ка, и там плот­ный сизый спре­со­ван­ный туман, а по кра­ям она тем­но-серая, как бы из дру­го­го мате­ри­а­ла и надо попа­дать в эти короб­ки. И он попа­да­ет туда.

- И даль­ше что? Как транс­фор­ми­ру­ет­ся туман, когда в него попали?

- Стре­ла летит вглубь, я уже со стре­лой лечу вглубь.

- Пере­ме­щай­тесь, пожа­луй­ста, впе­рёд, посмот­рим, что там с эти­ми людь­ми, кото­рые в тюр­ба­нах, чем закон­чи­лось? Отби­ли род­ную зем­лю или нет? Пожа­луй­ста, пере­ме­щай­тесь впе­рёд, когда исход этих битв ста­но­вит­ся ясен.

- Мы ухо­дим по тро­пе. Оста­лись несколь­ко людей, кони. Даже один конь упал спи­ной вниз. Сза­ди тоже погиб­шие наши, но я не огля­ды­ва­юсь, я знаю, что мы при­дём и конеч­но их похо­ро­ним долж­ным обы­ча­ем, но сей­час мы очень уста­ли. Мы воз­вра­ща­ем­ся домой. Склон усы­пан каки­ми-то малень­ки­ми тру­па­ми вра­га, вни­зу, там, где были ещё та доро­га, по кото­рой они при­шли, она осво­бо­ди­лась, они побро­са­ли какие-то дере­вян­ные теле­ги, что при­вез­ли с собой, мно­го от них…помимо тру­пов оста­лось очень мно­го мусо­ра. Но они ушли. Они ушли впра­во, а мы идём домой, влево.

- Хоро­шо. Иди­те домой. Вдох – и вы уже дома. Рас­ска­жи­те про это ощу­ще­ние, при­шёл с вой­ны, после бит­вы, как это дома.

- Вечер.

- Вас кто-то ждет?

- Да, она ждёт. Ребё­нок спит.

- Вы улы­ба­е­тесь, я вижу.

- Она рас­пу­сти­ла воло­сы. Она такая тёп­лая, она попра­ви­лась за это вре­мя, она была такая худень­кая девуш­ка, а сей­час я её ощу­щаю, она очень такая тёплая.

- Как зовут это­го мужчину?

- Верон.

- Хоро­шо, Верон, я буду так к тебе обра­щать­ся. Верон, ты защи­щал род­ную зем­лю, дом, свою семью. Рас­ска­жи, кто вы, ваш народ – это кто?

- У меня пер­вое – вос­по­ми­на­ние, то, что я вышел от сво­их дедов, пра­де­дов. Мы не все­гда жили на этой зем­ле, мы пришли.

- Сей­час ты на этой зем­ле. Как ты назы­ва­ешь свою землю?

- У меня как бы несколь­ко имён, они идут, идут, никак не нащу­паю сло­во­со­че­та­ния, мно­го назва­ний этим зем­лям, мы сами дали им названия.

- Хоро­шо, а можешь рас­ска­зать, как ты бы рас­ска­зы­вал сво­е­му под­рос­ше­му сыну? Рас­ска­жи про кра­со­ты, куль­ту­ру, про обы­чаи тво­е­го наро­да. Нам всё инте­рес­но, рас­ска­жи про вас.

- У нас не при­ня­то про­яв­лять бур­но радость. Мы очень замкну­тые, очень гор­дые люди, кото­рые забо­тят­ся о сво­ей семье, о сво­ём оча­ге и живут с при­ро­дой воеди­но, что­бы её не оби­деть. И у нас нет тако­го отно­ше­ния к дере­вьям, что­бы мы каж­до­му не покло­ни­лись. То есть у нас каж­дое дере­во, каж­дый камень — это всё свя­щен­но. У нас мно­го богов. У нас каж­дый бог — это сти­хия. У нас нет боль­ших праздников.

- А у вас есть лето­ис­чис­ле­ние, рас­ска­жи, какое у тебя сей­час время?

- 836 у меня почему-то.

- Хоро­шо. А какое вре­мя года там сейчас?

- Осень.

- Ска­жи, пожа­луй­ста, эти люди в тюр­ба­нах и поло­са­тых одеж­дах – отку­да они взя­лись, как ты их называешь?

- Они были с кри­вы­ми ята­га­на­ми, это я чёт­ко знаю. Это кри­вой меч, доволь­но корот­кий, они дер­жа­ли их в руках, когда караб­ка­лись и помо­га­ли себе руко­ят­ка­ми, что­бы караб­кать­ся наверх.

- Ска­жи, а у них есть вера, у этих людей? У вас мно­го божеств, они все про при­ро­ду. А у них как?

- Чёр­ный какой-то у них.

- Ты как буд­то видишь энергии?

- Да, чёр­ную энер­гию, совер­шен­но мне про­тив­ную раз­ру­ши­тель­ную энергию.

- А как ты научил­ся видеть энергию?

- Тянут­ся такие…щупальца, с того места, отку­да они ушли. Они не исчез­ли. Они живы, как полчища.

- Ты мор­щишь­ся. Противно?

- Да, и от них идёт чёр­ный дым и там мало человеческого.

- Мало чело­ве­че­ско­го, а мно­го какого?

- Насе­ко­мых.

- А в вас, наобо­рот? В вас мно­го человеческого?

- Чело­ве­че­ско­го, мы от птиц.

- А ска­жи, всё чело­ве­че­ство так устро­е­но? Не быва­ет сто­про­цент­но чело­ве­че­ско­го или бывает?

- Я знаю, где-то кор­ни за моря­ми, есть ещё такие же, как мы, как наши.

- А как так полу­чи­лось, что вы раз­де­ле­ны морями?

- Мы при­шли сюда, пото­му что там была болезнь (тяже­ло дышит).

- Болезнь, и вы мог­ли скрыть­ся от этой болезни?

- Да, мы ушли, спа­сая себя и сво­их детей. Я тогда был малень­ким маль­чи­ком, где-то лет двенадцати.

- А поче­му вы выбра­ли имен­но эту мест­ность, эту землю?

- Так полу­чи­лось, я не знаю, поче­му. Кто-то ска­зал, что надо идти туда. Это­го я не знаю.

- Хоро­шо. Что бы ты заве­щал сво­е­му сыну – оста­вать­ся на этой зем­ле, про­дол­жать здесь или перемещаться?

- Он тоже умер.

- Кто умер?

- Сын.

- А в какой момент? Мы сей­час пой­дём впе­рёд. Смот­ри­те толь­ко со сто­ро­ны, что слу­чи­лось с сыном. Жена умер­ла? Что с сыном.

- Она ещё была жива. Ребён­ку шесть-семь лет, нет, семь-восемь.

- Что произошло?

- Это моя вина, он был ещё малень­кий и он сорвал­ся, упал. Я его дол­го искал, он про­стыл, забо­лел и он сго­рел. И тень ста­ла тонень­кая про­зрач­ная, и он умер.

- А как он упал? Поче­му себя винишь, Верон?

- Мне не надо было его брать с собой, это была зима.

- Ты взял его с собой, и он где-то упал, или он про­сту­дил­ся и заболел?

- Да.

- Сей­час сде­лай, пожа­луй­ста, глу­бо­кий вдох и выдох. Верон, это его путь. Идём чуть даль­ше, туда, где жизнь твоя тоже закон­чит­ся, и ты смо­жешь сде­лать выво­ды. Спа­си­бо тебе боль­шое за этот рас­сказ, это очень цен­но. Давай пой­дём в послед­ний момент тво­ей жиз­ни, послед­ний момент. Смот­ри­те со сто­ро­ны. Как он умер?

- Он умер хоро­шо, он умер стариком.

- А где?

- Он мно­гое понял. На откры­той ска­ле, плос­кая ска­ла, то там были какие-то тёп­лые тра­вы. Умер под солнцем.

- Он уже, навер­ное, пони­мал, что умирает?

- Пони­мал. Да, это кра­си­вый момент, и радостно.

- Хоро­шо. Обыч­но чело­век уже пони­ма­ет, в целом, всё, что запла­ни­ро­вал, всё успел? Хоро­шая жизнь была?

- У него были ещё семьи. Даже две семьи. У него было мно­го детей. Их он так не любил, но они оста­лись. Они тёп­лые, у них всё в поряд­ке. Оста­вил. Зем­ля сво­бод­ная. Неза­во­ё­ван­ная. Как бы он всё сделал.

- Винит себя в смер­ти сына или уже нет?

- Нет, нет, конеч­но нет.

- А про жену его первую, про Хилайю, что ска­же­те, что случилось?

- Она про­сто умер­ла от горя, она ста­ла сох­нуть, она не пере­жи­ла это­го, пото­му что он и потом ухо­дил, его не было, и жизнь для неё поте­ря­ла смысл. У неё, уди­ви­тель­но, козы были, коз­ля­та, ещё живот­ные были. И потом она оде­лась во всё чёр­ное и лег­ла, свер­ну­лась кала­чи­ком. У неё лежа­ноч­ка была спра­ва от оча­га, она лег­ла туда, свер­ну­лась кала­чи­ком, накры­лась домо­тка­ным оде­я­лом и умерла.

- Сей­час мы зада­дим Веро­ну слож­ный вопрос. Сего­дняш­няя Ири­на при­шла в память рода, к тебе, Верон. Рас­ска­жи ей, пожа­луй­ста, какая веточ­ка дала ей жизнь. Вы род­ствен­ни­ки, рас­ска­жи про эту кров­ную связь, всё, что чувствуешь.

- Это тре­тий ребё­нок от вто­рой жены, девоч­ка. Она ушла в низи­ны. Она ушла в пло­до­род­ные места, там, где мно­го лесов, полей, где паш­ня. Она ушла туда ещё моло­день­кой девоч­кой, рабо­тать, жить, она про­сто, навер­ное, убе­жа­ла, ушла из дома.

- Да, и там, в низи­нах, у неё роди­лись дети?

- Я был очень зол на неё, как она мог­ла наше солн­це уне­сти туда? Я зол на неё. Она непра­виль­но сделала.

-Ты зол на неё. Верон, она потом роди­ла детей, кото­рые при­ве­ли к рож­де­нию Ири­ны, тво­е­го потом­ка. Про­шло мно­го-мно­го-мно­го времени.

- У неё чет­ве­ро детей было, да.

- Да, и от кого потом Ири­на из этих чет­ве­рых? Поищи кров­ную связь.

- Там от вто­ро­го сына, у неё пошёл (далее упо­ми­на­ет­ся родо­вая фамилия).

За гранью / Олег Рудюк

Жизнь Оле­га Рудю­ка – сплош­ное одно ЧУДО. Впер­вые на широ­кую ауди­то­рию для зри­те­лей ТВ Экс­т­ра Олег Ана­то­лье­вич Рудюк делит­ся сокро­вен­ным – опы­том про­жи­ва­ния кли­ни­че­ской смер­ти будучи еще в моло­дом возрасте.

Нахо­дясь на воин­ской армей­ской служ­бе ‚Олег ста­но­вит­ся жерт­вой цинич­но­го напа­де­ния в там­бу­ре поез­да, где наро­чи­том уда­ром в спи­ну его выки­ды­ва­ет из поез­да на пол­ном ходу сле­до­ва­ния. Вот она смерть. Далее пробел…

Про­бел на дол­гие и дол­гие годы, толь­ко обрыв­ки вос­по­ми­на­ний, смут­ные фраг­мен­ты про­ис­хо­дя­ще­го за гра­нью. Пока в пере­лом­ном 33 году жиз­ни, Олег не встре­ча­ет сво­е­го Учи­те­ля, обла­да­ю­ще­го фено­ме­наль­ны­ми спо­соб­но­стя­ми, кото­рый воз­вра­ща­ет стёр­тую память собы­тий, про­изо­шед­ших за гра­нью. Вот она – сия­ю­щая реаль­ность мироздания.

Египетский раб из палестины

Диа­на Орлан 

Регрес­сант­ка погру­жа­ет­ся в жизнь еги­пет­ско­го раба, пред­по­ло­жи­тель­но родом из Пале­сти­ны. кото­ро­го обма­ном выво­зят в Еги­пет и про­да­ют в раб­ство. Регрес­сант­ка опи­сы­ва­ет его одеж­ду, состо­я­ние, эта­пы пере­ме­ще­ния (на кораб­ле и пеш­ком по пустыне) и неслом­лен­ный дух. Имен­но стой­кость духа, как про­чув­ство­ван­ный в ходе регрес­сии опыт, очень важ­ны для сего­дняш­ней жиз­ни регрес­сант­ки. В одном из момен­тов регрес­сии при опи­са­нии его веры и род­но­го язы­ка – ара­мей­ско­го – она озву­чи­ва­ет фра­зу, при­шед­шую в регрес­сии. Фра­за, по ощу­ще­ни­ям регрес­сант­ки, кото­рая в сего­дняш­ней жиз­ни не зна­ет ара­мей­ско­го язы­ка, озна­ча­ет «Бог есть любовь».

Исто­рия раба, обра­ба­ты­вав­ше­го кам­ни для пира­мид, пол­на тяже­лых чувств. Домой он не вер­нул­ся, погиб на стро­и­тель­стве пирамид.

По ощу­ще­ни­ям регрес­сант­ки, речь идёт о позд­нем пери­о­де Древ­не­го Егип­та, но точ­ной даты нет, и само ощу­ще­ние вре­ме­ни в изну­ри­тель­ных моно­тон­ных буд­нях раба-камен­щи­ка меня­ет­ся на что-то, похо­жее на без­вре­ме­нье. Регрес­сант­ка опи­сы­ва­ет осо­бый спо­соб стё­сы­ва­ния и плот­ной клад­ки кам­ней при стро­и­тель­стве пира­ми­ды, и отме­ча­ет своё сего­дняш­нее свой­ство тща­тель­но­сти во всех совре­мен­ных делах.

Регрес­со­лог Диа­на Орлан

Часть 1. Ара­мей­ский язык

- Вдох – и на выдо­хе подроб­но опи­ши мне про стой­кость, как это в теле, как в душе. Что такое стой­кость твоя.

- Здесь очень мно­го сми­ре­ния и фата­лиз­ма. Я во что-то верю, в бога како­го-то, в судь­бу. И с одной сто­ро­ны, мне это, всё что про­ис­хо­дит, не нра­вит­ся, но с дру­гой сто­ро­ны, я так вос­при­ни­маю, что ина­че быть не мог­ло, вот так пред­на­зна­че­но. И даже сквозь то, что я так неожи­дан­но в раб­ство попал, у меня всё рав­но есть такое, что я вер­нусь к жене, к детям, на свою землю.

- Да. Ска­жи мне, в кого ты веришь.

- Какой-то бог. Не знаю, вооб­ще что-то ском­кан­ное в голо­ве. Ехва, может быть Иешуа?

- Давай так и назы­вать. Ты уже знал об этом боге и это была твоя вера, там, на родине?

- Да.

- А ты с дет­ства о нём знал или с како­го-то момента?

- Да, роди­те­ли рас­ска­зы­ва­ли, такая как ссыл­ка. Что папа что-то рас­ска­зы­вал, по ощу­ще­ни­ям это не похо­же на хри­сти­ан­скую или иудей­скую рели­гию, и не ани­мизм. То есть это что-то очень такое чистое, в том смыс­ле, что ты живи как пра­виль­но, про­сто чув­ствуй, верь, и помощь при­дёт. Что-то такое не стро­го по запо­ве­дям, а по сове­сти, по серд­цу, я не слы­шу, но вижу кар­тин­ку, как отец рас­ска­зы­ва­ет, и малень­кий я, пря­мо от него свет вижу какой-то, он сам в это верит, и он это передаёт.

- Давай ты сей­час иску­па­ешь­ся – сама, ты сего­дняш­няя, пожа­луй­ста, ныряй в это, в этот свет, в веру, в уве­рен­ность. Это не в сло­вах, это в ощу­ще­ни­ях, бери себе, пожа­луй­ста, наполняйся.

- Да, как свет ощущается.

- А малень­ко­му ребён­ку, сколь­ко примерно?

- Три-четы­ре.

- А речь папи­ну слышно?

- Да, что-то он говорит.

- На что похож язык, ты сего­дняш­няя зна­ешь линг­ви­сти­че­ски, мело­ди­ка язы­ка, зву­ки, на что это похоже.

- В голо­ве воз­ник ара­мей­ский, я не знаю, как зву­чит арамейский.

- Сей­час я послу­шаю немнож­ко. Попро­бую ско­пи­ро­вать (речь на ара­мей­ском). Он плав­ный, есть такие зву­ки th, sh, он такой широ­кий очень, как река раз­ли­ва­ет­ся, такой язык.

- А что ты сей­час ска­за­ла, почув­ствуй смысл, пере­ве­ди нам.

- Бог есть любовь.

- Мож­но ещё пожа­луй­ста, какое-то посла­ние людям, кото­рые будут жить поз­же. Ты сего­дняш­няя и тот маль­чик, вы части боль­шой души. Пожа­луй­ста, мож­но посла­ние от него – тебе сего­дняш­ней, на любом языке?

- Про­сто люби и верь.

Часть 2. В Еги­пет обманом

- Поеха­ли со мной – и я тебе запла­чу, – он мне. Он как соблаз­ня­ет так, но хит­рость от него чувствуется.

- И всё-таки, почув­ствуй себя, тебе нуж­но при­нять реше­ние, ехать или нет. Как ты ощу­ща­ешь, как решаешь?

- Вот здесь ты спра­ши­ва­ешь, а у меня нет ощу­ще­ния, что я выби­рал. Как буд­то бы я бы не поехал, но я уже поехал. Как судьба.

- То есть тебе надо было ехать в любом слу­чае, да? Как судьба?

- Да.

- Хоро­шо. Ты зна­ешь, что тебя там ждёт? При­мер­но тебе объяснили?

- Сей­час. Ну вро­де бы и объ­яс­ни­ли, а вро­де и – там пой­мёшь, раз­бе­рёшь­ся, мно­го дву­смыс­лен­но­сти, неопре­де­лён­но­сти. Ска­за­ли, не сказав.

- Хоро­шо. Давай пере­ме­стим­ся туда, где он уже попа­да­ет в пункт сво­е­го назна­че­ния. Ты ска­за­ла, там корабль. А какой корабль?

- Такая дере­вян­ная лод­ка боль­шая, корабль, на носу что-то такое такая фигу­ра, он доста­точ­но ста­рый, зако­но­па­че­ны про­све­ты меж­ду дос­ка­ми, дере­во, про­мы­тое водой.

- Как управ­ля­ет­ся корабль, как его при­во­дить в движение?

- Пару­са, но есть ещё и вёс­ла. То есть если вет­ра нет, мож­но на вёс­ла поса­дить людей.

- А ты уме­ешь так, на вёслах?

- Ну, не то, что­бы я учил­ся, но я всё умею.

- Спра­вишь­ся, если что, да?

- Да, я справлюсь.

- А сколь­ко вас на кораб­ле сейчас?

- Мно­го, боль­ше трид­ца­ти чело­век, учи­ты­вая коман­ду и таких как я.

- А в основ­ном кто, мужчины?

- Муж­чи­ны, жен­щин я не вижу.

- А там есть кто-то зна­ко­мый тебе, кто дав­но с тобой был уже?

- Есть те, кто из моей дерев­ни или горо­да, не близ­кие дру­зья, но я их зна­ли, сосед­ние ого­ро­ды, рабо­та­ли вместе.

- Мно­го таких, кого ты знаешь?

- Чело­век пят­на­дцать, у нас даже одеж­да похожа.

- И какая сей­час у вас одежда?

- Шта­ны про­стые, не шёл, но и не пару­си­на, ком­форт­ная для тела, рубаш­ка цве­та­стая немнож­ко, какие-то узо­ры на рубаш­ке, и жилет. У кого-то есть жилет, у кого-то каф­тан или пиджак.

- А у тебя что?

- У меня жилет.

- Какой цвет?

- Корич­не­во-беже­вый.

- Тебе удоб­но в такой одежде?

- Да, мне удоб­но, она не пач­ка­ет­ся, ну и это моя одеж­да, мне комфортно.

- А обувь какая-то у тебя есть?

- Да, какие-то кожа­ные из тон­кой кожи ботин­ки, доста­точ­но тон­кая подош­ва, корич­не­вый цвет.

- А как они кре­пят­ся у тебя на ноге?

- А там из жил пере­пон­ки, завяз­ки, шнур­ка­ми нель­зя назвать.

- Хоро­шо, Мах­мед, рас­ска­жи мне, пожа­луй­ста, чуть-чуть впе­рёд если пере­ме­стить­ся, как тебе место, в кото­рое вы при­бы­ва­е­те, при­плы­ва­е­те? Место назна­че­ния. Раз, два, три. Ты перемещаешься.

- У меня и в преды­ду­щей лока­ции и сей­час есть мысль, что нас изна­чаль­но пла­ни­ро­ва­ли в раб­ство продать.

- Ты не знал?

- Я, конеч­но, не знал, сма­ни­ва­ли тем, что поедешь – зара­бо­та­ешь, а по фак­ту нас хоте­ли про­дать в раб­ство. Как буд­то какой-то порт, но я пони­маю, что это не то, куда мы на самом деле долж­ны были при­плыть. Какое-то про­ме­жу­точ­ное место, где вот этот купец, этот мужик тол­стый, встре­чал­ся с покупателями.

- Хоро­шо. А поку­па­те­ли сей­час что покупают?

- Нас покупают.

- Всё-таки вас, людей. И рас­ска­жи мне, как это про­ис­хо­дит, куда ты попадаешь.

- Какое-то дере­вян­ное зда­ние, бар или не бар, здесь есть напит­ки, какая-то еда, меси­во или похлёб­ка на гли­ня­ной тарел­ке и похо­же, что алко­голь в гли­ня­ной круж­ке. Я тут не один, тут ещё дру­гие мужчины.

- А зачем ты там?

- Нас попро­си­ли подо­ждать здесь, а вый­ти мы не можем, нас заве­ли, а вый­ти мы не можем.

- А ска­жи, твои сосе­ди тоже там? Пом­нишь, вас было при­мер­но пятнадцать.

- Да, нас при­мер­но столь­ко и есть.

- Они пони­ма­ют, что происходит?

- Есть общая нер­воз­ность, то есть под­ни­ма­ет­ся такое недо­ве­рие, что-то не так, но пока нет конкретики.

- Ждё­те?

- Да. Нам ска­за­ли побыть здесь, мы здесь.

- Мах­мед, огля­нись, там кро­ме вас, есть ли люди мест­ные, кото­рые там живут. Мне очень инте­рес­но, куда вы гео­гра­фи­че­ски попа­ли и мож­но ли это опре­де­лить по людям.

- Тут поми­мо пят­на­дца­ти чело­век ещё есть люди, они види­мо на кораб­ле тоже были, они чуть по-дру­го­му оде­ты, белые рубаш­ки со сво­бод­ны­ми широ­ки­ми рука­ва­ми и тём­ные штаны.

- А кожа, внеш­ность, что скажешь?

- Кожа свет­лее, не совсем белая, но свет­лее, чем моя, воло­сы каш­та­но­вые и один посвет­лее, не русый, но свет­лее воло­сы. Ско­рее это евро­пей­цы, но точ­но не могу ска­зать. А тех, кто отсю­да, нет, мы закры­ты одни.

- А ты сам смуг­лый? Посмот­ри на свои руки.

- Смуг­лый, и ещё загар, кожа доста­точ­но солн­цем про­гре­тая, и руки такие, с мозолями.

- Ты что-то рука­ми делаешь?

- Да.

- А рас­ти­тель­ность на лице есть?

- Да, появ­ля­ет­ся щети­на, в боро­ду переходящая.

- А волосы?

- Корот­кие, плот­ные воло­сы, не вьют­ся, но жёст­кий волос.

- И цвет ска­жи, пожалуйста.

- Тём­ный, тёмно-коричневый.

- Давай пере­ме­стим­ся ещё немно­го впе­рёд, и даль­ше вы пой­мё­те, что с вами будет. Что дальше?

- Это уже Еги­пет. И мы уже при­бы­ли. Какой-то дво­рец, но в сво­ей одеж­де. Но уже с цепями.

- Где цепи?

- На руках. И на ногах. Но они такие, как бы цепоч­кой свя­за­ны все. От меня, к сле­ду­ю­ще­му, пере­до мной, ко мне кто-то цепью при­ко­ван. И такие ста­рые, заржа­ве­лые цепи.

- А как вы идё­те? Вы долж­ны как-то син­хро­ни­зи­ро­вать­ся? В такой цепоч­ке вам удоб­но идти?

- Нет, неудоб­но, пото­му что огра­ни­чи­ва­ет­ся ход. Шаг толь­ко неболь­шой мож­но сде­лать. И если кто-то спо­ты­ка­ет­ся, то полу­ча­ет­ся всех по цепи затра­ги­ва­ет этот сбой. Мед­лен­но очень, плюс эти кан­да­лы нати­ра­ют. И жарко.

- Ска­жи, пожа­луй­ста, меж­ду той преды­ду­щей лока­ци­ей, закры­тым поме­ще­ни­ем, и меж­ду тем, что ты назы­ва­ешь Еги­пет, было пере­ме­ще­ние, или это та же самая местность?

- Точ­но было перемещение.

- На чём?

- Сна­ча­ла кораб­лём, а потом кара­ван какой-то, вер­блю­ды, а нас зако­ва­ли и мы про­сто шли. Кто-то ехал на вер­блю­дах. И пло­хо кор­ми­ли, пото­му что все исто­щён­ные, уставшие.

- А пить тебе не хочет­ся? Вода есть?

- Ну воду нам дава­ли, но мало, конеч­но. У меня какая-то такая стой­кость есть. Я бы, конеч­но, и поел бы, и может быть попил, и кан­да­лы вооб­ще мне не нра­вят­ся, но есть стой­кость, что я выжи­ву, я отсю­да выберусь.

Часть 3. Кам­ни для пирамид

- А ска­жи, мно­го вре­ме­ни про­шло с момен­та нача­ла кандалов?

- А, с само­го начала?

- С нача­ла Егип­та сколь­ко вре­ме­ни про­шло, сколь­ко ему лет примерно?

- В рай­оне соро­ка, может быть сорок два, сорок три. Как-то стран­но, меся­цы, годы, немно­го, вре­мя настоль­ко слип­лось, что мак­си­мум пара лет, но всё рав­но что один месяц, моно­тон­но. Но он верил, он знал всё рав­но, что он смо­жет сбе­жать, смо­жет вер­нуть­ся. И может быть, ещё поэто­му как оди­на­ко­вый месяц. Рабо­та была тяжёлая.

- А что он делал?

- Что-то с кам­ня­ми, обтё­сы­вал или тас­кал их. Как пира­ми­ды из кото­рых скла­ды­ва­ют­ся, такие огром­ные кам­ни. И я сей­час кар­тин­ку вижу, как буд­то это всё вре­мя было, то есть один день на дру­гой похож, одинаковые.

- Рас­ска­жи про камень, какой он фор­мы, куда кре­пит­ся, встра­и­ва­ет­ся, что ты с ним делаешь.

- Он пря­мо­уголь­ной фор­мы, боль­шой, чуть мень­ше мет­ра навер­ное, может быть, пять­де­сят ‑шесть­де­сят сан­ти­мет­ров, и так в узкой части сан­ти­мет­ров сорок. Но он какой-то не очень пра­виль­ный пря­мо­уголь­ник, то есть он с одной сто­ро­ны ров­ный, как бы ска­ты, а с внут­рен­ней сто­ро­ны, широ­кой, он как буд­то бы не ров­ная стен­ка, а немнож­ко она расширяется.

- И ты с этим кам­нем что-то делаешь?

- Их надо было ещё ‑то, что я делал, – запо­ли­ро­вать, что­бы ров­но всё было, и там, где это рас­ши­ре­ние, что­бы скат был глад­кий. И эта шли­фо­валь­ная рабо­та то ли тоже каким-то кам­нем, а потом надо тащить куда-то.

- И ты не один такое делаешь?

- Очень мно­го народа.

- Сот­ни, тысячи?

- Тыся­чи. И куда вы всё это несё­те? Мас­штаб укрупни.

- Похо­же, что какая-то пира­ми­да. Но види­мо, что­бы выжить, настоль­ко мир сужал­ся, что вот сей­час я поли­рую, и я толь­ко вижу руки, камень, и я поли­рую. Когда я голо­ву под­ни­маю, я вижу тыся­чи людей, они все оди­на­ко­вые, все тощие, сго­ре­ла кожа на солн­це, лох­мо­тья и все исто­щён­ные, пря­мо ске­ле­ты. И куда мы их тащим. Какая-то пира­ми­да, но пока она ещё не оформ­ле­на вооб­ще. То есть это пер­вый, вто­рой может быть ряд кам­ней, и даже как-то непо­нят­на пока фор­ма. То есть, види­мо, с одной сто­ро­ны мы пока как-то скла­ды­ва­ем их.

- А ска­жи, друг к дру­гу кам­ни как-то кре­пят­ся? И как-то они сочетаются?

- Я для того их поли­рую, что­бы их зата­щи­ли туда, как буд­то есть там уже вто­рой ряд, как дос­ка, как гор­ка, по кото­рой затас­ки­ва­ют туда, и как толь­ко при­го­ня­ют камень, и дают вре­мя, что­бы он усел­ся, и он под сво­им весом запо­ли­ро­ван­ный такой, он садится.

- А какие-то про­ре­хи меж­ду кам­ня­ми всё рав­но оста­ют­ся или это плот­ная кладка?

- Она очень плот­ная, есть конеч­но, это не бес­шов­но, но они пря­мо мини­маль­ны. И такое ощу­ще­ние, как буд­то бы зачем-то дела­ют ещё немнож­ко так, скруг­ля­ют углы кам­ня, а даль­ше, вот уже в сере­дине кам­ня, там, где он при­ле­га­ет к дру­го­му, там уже плот­ней­шая клад­ка, там вооб­ще даже, навер­ное, листо­чек не прой­дёт. А поверх, там, где поверх­ность, там чуть-чуть есть такие зазорчики.

- Ска­жи мне, там, где даже листо­чек не прой­дёт, всё-таки, неуже­ли это толь­ко за счёт веса дела­ет­ся? Как полу­чи­лась такая плотность?

- Да, вес и то, что я поли­рую, то есть счё­сы­ваю дру­гим кам­нем, и за счёт это­го как буд­то бы…не знаю, пес­ча­ник ли это, кам­ни ещё плот­нее при­ле­га­ют друг к другу.

- Ты мастер, ока­зы­ва­ет­ся, по кам­ням, уме­ешь. Хорошо.

- Да, то, за что я берусь, даже здесь, в сего­дняш­ней жиз­ни, я всё рав­но делаю с душой. На совесть.

Диана Орлан
Психолог, регрессолог

Запи­сать­ся на сеанс или обу­че­ние ПОДРОБ­НЕЕ

Целительная регрессия

Диа­на Орлан

Сес­сия регрес­сии и обще­ние с Выс­шим Я про­ве­де­на по мето­ди­ке Доло­рес Кэн­нон в рам­ке сер­ти­фи­ка­ции регрес­со­ло­га в цен­тре QHHT под руко­вод­ством Джу­лии Кэннон.

Регрес­со­лог Диа­на Орлан, сес­сия про­ве­де­на в апре­ле 2021 года.

- А тем вре­ме­нем я спро­шу: могу ли я пого­во­рить с Выс­шим Я Натальи?

- Да.

- С боль­шим ува­же­ни­ем про­сим отве­тить на несколь­ко вопро­сов о её сего­дняш­ней жиз­ни и о состо­я­нии тела. Какой про­цесс сей­час идёт в орга­низ­ме (по симп­то­ма­ти­ке, заяв­лен­ной регрессанткой)?

- Тело очи­ща­ет­ся. Про­цесс идёт мед­лен­нее, чем дол­жен быть.

- Что порекомендуете?

- Пюре. Всё пюрированное.

- Что ска­же­те про слад­кое (заяв­ле­но регрес­сант­кой до сессии)?

- Может есть слад­кое, но слад­кое замед­ля­ет про­цесс изме­не­ния крови.

- Есть ли что-то ещё, что сей­час замед­ля­ет про­цесс изме­не­ния крови?

- Слиш­ком часто.

- Еда посту­па­ет слиш­ком часто? Как часто ей сто­ит питаться?

- Один раз в день.

- В какое вре­мя дня, если это важно?

- Глав­ное, что­бы сол­неч­ный свет не све­тил. Солнечный.

- Поче­му?

- Тяже­ло переваривается.

- Что ска­же­те про баланс жид­ко­стей в её теле сейчас?

- Доба­вить. Пере­стать пить чай. Пить травы.

- Рас­ска­жи­те про аллер­гию на коже и её причины?

- Тка­ни пере­стра­и­ва­ют­ся, сопро­тив­ля­ет­ся. Изме­не­ния. Вызы­ва­ют аллергию.

- Вы може­те сей­час сба­лан­си­ро­вать этот процесс?

- Да.

- Сде­лай­те сей­час всё необходимое.

- Да.

- Что-то ещё поре­ко­мен­ду­е­те для улуч­ше­ния здоровья?

- Потеть и смывать.

(далее были физи­че­ские ощу­ще­ния мяг­ких изме­не­ний в теле и отве­ты на дру­гие вопро­сы регрессантки)

Отзыв регрес­сант­ки Ната­льи о резуль­та­тах после про­ве­де­ния регрес­сии (спу­стя 1,5 месяца):

«Диа­на, доб­рый день 🙂

Реши­ла поде­лить­ся немно­го про­ме­жу­точ­ны­ми результатами.
Всё-таки, каки­ми муд­ры­ми ока­за­лись сове­ты выс­ше­го Я.

1. Ока­за­лось, что отказ от чая в поль­зу воды или тра­вя­ных чаев нала­жи­ва­ет отток жел­чи в орга­низ­ме. И как след­ствие, у меня почти пол­но­стью про­шла симп­то­ма­ти­ка с крас­но­той на лице.

2. Кушать реже тоже уда­лось доста­точ­но лег­ко, сей­час ем с интер­ва­лом 20–21 час и 4–3 часа на при­ем пищи. В таком рит­ме вооб­ще не до слад­ко­го 🙂 орга­низм сам настро­ил­ся и выби­ра­ет пита­тель­ное, вме­сто углеводов.

3. Тем­пе­ра­ту­ры тоже послед­нее вре­мя не под­ни­ма­лись, или под­ни­ма­лись, но не так силь­но, что я не замечала.

Цели­тель­ней­шая регрес­сия полу­чи­лась. Вес ушел (-5 кг), внешне ста­ла светиться 🙂

К «ске­лет­ной систе­ме с левой сто­ро­ны», как я в сес­сии выра­зи­лась, тоже подо­бра­лась, но там силь­но более дли­тель­ная рабо­та тре­бу­ет­ся, зато как резуль­тат, кри­сталь­но понят­но, что делать, и как в это «что» двигаться.

🙏 Спа­си­бо за то, Что и Как вы про­во­ди­те. Я ещё не раз приду 😀»

Запи­сать­ся на сеанс или обу­че­ние к Диане Орлан ПОДРОБ­НЕЕ

РЕГРЕССИЯ «Тайный орден»

Диа­на Орлан 

Регрес­сант вспо­ми­на­ет свою про­шлую жизнь. Анвар, член тай­но­го орде­на, кото­рый управ­ля­ет горо­дом на Ара­вий­ском полу­ост­ро­ве, пред­по­ло­жи­тель­но в 11 веке. Анва­ру важ­но сохра­нить древ­ние арте­фак­ты, но ста­рей­ши­ны орде­на наста­и­ва­ют на том, что­бы поки­нуть город, поз­же вер­нув­шись к под­зе­ме­льям. Регрес­сант подроб­но опи­сы­ва­ет стро­е­ние камен­но­го горо­да и укреп­ле­ний, а так­же неко­то­рые тай­ны управ­ле­ния со сто­ро­ны ордена.

Регрес­со­лог Диа­на Орлан.

- Сухой кли­мат, мало рас­ти­тель­но­сти вооб­ще. Отец и я родом из другого…

- А как он стал гла­вой, если он чужестранец?

- Ну вот этот орден назна­чил его гла­вой в этот город, отпра­вил его с неболь­шим коли­че­ством людей, что­бы он укре­пил пози­ции. То есть защи­щал эти артефакты.

- То есть это очень древ­ние арте­фак­ты, они ещё при отце были. В подземелье?

- Да. Но об этих арте­фак­тах мало кто зна­ет. Толь­ко при­бли­жён­ные и кто при­е­хал с отцом, эти люди долж­ны были вер­бо­вать людей, вои­нов для защи­ты горо­да. Пото­му что какая-то там армия креп­ла, кото­рая пред­став­ля­ла угро­зу. Но на тот момент, когда отец сюда при­е­хал, было вре­мя, что­бы выстро­ить город, укре­пить сте­ны всё в нём. Он немнож­ко был в раз­ва­ли­нах. То есть там уже были какие-то набе­ги, может быть, даже не то что набе­ги были, а он очень ста­рый, этот город.

- Рас­ска­жи, пожа­луй­ста, при отце как был укреп­лён этот город.

- Он прак­ти­че­ски на тот момент вна­ча­ле не был укреп­лён. То есть там были сте­ны раз­ва­ле­ны главные.

- А отец что сделал?

- Отец нала­дил всю эко­но­ми­ку горо­да. Пол­но­стью. Начи­на­лось всё с тор­гов­ли, часть людей была в рабо­те по добы­че. Камень для укреп­ле­ния стен, для выстрой­ки горо­да. Так­же туда при­е­ха­ли ремес­лен­ни­ки, кото­рые кра­си­во делали.

- Что дела­ли кра­си­во, что-то с камнем?

- Да, всё с кам­нем. Были постав­ки не толь­ко обыч­но­го кам­ня, но специально…то есть из это­го горо­да дела­ли пол­но­цен­ную крепость.

- Давай сей­час ты ещё раз пере­не­сёшь­ся во вре­ме­ни, когда ты уже взрос­лее, но ещё до того слу­чая со ста­рей­ши­на­ми. Посмот­ри самый рас­цвет горо­да, ещё до того, как вы опас­ность обсуждаете.

- Там мно­го наци­о­наль­но­стей. Мно­гие люди уже зна­ют про этот город, туда приезжают.

- А что там со сте­на­ми внешними?

- Внеш­ние сте­ны укреп­ле­ны. Всё из кам­ня сде­ла­но. Из круп­но­го кам­ня. При­во­зи­ли круп­ный камень с помо­щью дере­вян­ных таких кон­струк­ций и лебё­док под­ни­ма­ли кам­ни, уста­нав­ли­ва­ли. Всё доста­точ­но дол­го дела­лось. Внеш­няя сте­на пред­став­ля­ет из себя три слоя боль­ших кам­ней. Но это круп­ные кам­ни, навер­ное, по мет­ру шири­ной каж­дый. То есть из ору­дий каких-то нере­аль­но пробить.

- А най­ди вход в город, какой он?

- Вход в город — это боль­шие воро­та, ароч­ные, креп­кие. Перед вхо­дом мост, немнож­ко с изги­бом, тоже камен­ный. Под мостом ров, но ров идёт не по все­му пери­мет­ру горо­да, а именно…такой, полу­кру­гом. То есть город доста­точ­но про­тя­жён­ный и основ­ное уяз­ви­мое место у него ‑вот эти воро­та. И поэто­му даль­ше полу­ча­ет­ся, он идёт вверх, в гору. Сей­час хоро­шо вид­но было всё. И толь­ко с перед­ней части, это уяз­ви­мая сто­ро­на, то есть это вход и выход в город. Но есть ещё и из под­зе­ме­лья тон­не­ли, кото­рые выво­дят из горо­да. За горо­дом уже ска­лы, то есть отту­да вооб­ще нере­аль­но подой­ти, тем более, боль­шой армии. Там мож­но прой­ти толь­ко каким-то еди­нич­ным вои­нам, как-то про­лезть, как-то забрать­ся на сте­ны, там что-то сде­лать. Но имен­но втор­же­ние в город невоз­мож­но про­ве­сти через боко­вые части. И город немнож­ко уво­дит вверх, как подъ­ём на ска­лу. И я понял теперь, вот эти тоннели…я сна­ча­ла думал, поче­му я как бы шёл вро­де по тон­не­лю и потом сра­зу вышел в про­стран­ство, где вит­раж­ные стёк­ла вот эти вот, свет попа­да­ет в них. А всё пото­му, что этот город под­ни­ма­ет­ся и, что­бы прой­ти в этот зал цере­мо­ни­аль­ный, нуж­но было имен­но в ска­ле прой­ти, там бы выбит вход имен­но в ска­ле. Полу­ча­ет­ся, обрам­ле­ние у него имен­но из кам­ня, вот эти своды.

- То есть ты сей­час за горо­дом, где ска­лы, или пря­мо в ска­ле, когда ты в зале?

- Нет, влаж­но было пото­му, что сна­ча­ла он углуб­ля­ет­ся немнож­ко, потом идёт подъ­ем, подъ­ем, немнож­ко заги­ба­ет­ся подъ­ем, и ты уже выхо­дишь, полу­ча­ет­ся, наверх. Как буд­то бы тон­нель про­дол­жа­ет­ся, но полу­ча­ет­ся, ты вышел и уже у тебя зал. То есть полу­ча­ет­ся, это самая верх­няя точ­ка это­го горо­да. Кон­струк­ция похо­жа, как у мусуль­ман такой фор­мы мечеть, куполь­ная немножечко.

- Хоро­шо. То есть это тай­ный вход.

- Может быть, он даже и не тай­ный, про­сто туда мало кто заходит.

- Рас­ска­жи про под­зе­ме­лья, они от это­го зала где нахо­дят­ся, дале­ко или близ­ко? Те самые, где сокро­ви­ща лежат.

- Да, есть мно­же­ство спо­со­бов попасть туда. Мож­но опу­стить­ся, попасть из само­го низа горо­да, есть про­хо­ды. И есть раз­вил­ки, там боль­шая сеть под­зе­ме­лий, она была выстро­е­на ещё задол­го до отца, это был древ­ний город, это были руи­ны горо­да. И полу­ча­ет­ся, мы при­шли туда. Отец при­шёл туда, его отпра­вил орден, пото­му что у орде­на были какие-то тек­сты, какая-то биб­лио­те­ка была. И в них ука­за­но было, что в этом горо­де есть забро­шен­ная сеть под­зе­ме­лий, в кото­рых есть арте­фак­ты, какие-то хра­ни­ли­ща, то есть зна­ли, что это очень древ­ний город, тыся­че­лет­ний может быть даже. И даже до сих пор сей­час не все арте­фак­ты най­де­ны, кото­рые были ука­за­ны в этих книгах.

- Сей­час себя послу­шай, Анвар, всё-таки твоя цель какая? Сохра­нить, при­умно­жить, что-то открыть?

- Моя цель сохра­нять это всё. Но ста­рей­ши­ны гово­рят в том раз­го­во­ре, что глав­ное ‑выве­сти жите­лей. Но я знаю, что, воз­мож­но, захват­чи­ки идут с опре­де­лён­ной целью. Я им это гово­рю, что они не про­сто хотят захва­тить город, То есть у них поверх­ност­ная цель ‑захва­тить город, взять как тор­го­вый пункт, взять власть над тор­гов­лей и рас­ши­рить свои вла­де­ния. Но я гово­рю, что они зна­ют про арте­фак­ты, про под­зе­ме­лья, Но они гово­рят, мож­но обва­лить основ­ные вхо­ды и потом прий­ти с вой­ском и отбить назад и рас­чи­стить. А я гово­рю, что под­зе­ме­лье может постра­дать, силь­но. То есть не под­зе­ме­лье, а имен­но арте­фак­ты могут постра­дать от этого.

- Если вы буде­те обваливать?

- Да. Я не знаю, каки­ми спо­со­ба­ми они хотят обва­лить. Я хочу посмот­реть, как они хотят обва­лить, мне инте­рес­но, пото­му что.. а как они так могут обвалить…

- Ска­жи, а отец в этот момент жив? Тебе 42 примерно.

- Отец где-то не в этом горо­де, у него какие-то зада­чи от ордена.

- Ты глав­ный в этом горо­де или кто-то над тобой?

- По сути эти ста­рей­ши­ны, они надо мной.

- А ска­жи, это ста­рей­ши­ны, кото­рые име­ют отно­ше­ние к ордену?

- Да.

- Или кто-то ещё?

- Над нами есть ещё выше, то есть, отку­да посту­па­ют вся­кие ука­за­ния, но, так как связь с ним непо­сто­ян­ная, неко­то­рые реше­ния при­хо­дит­ся при­ни­мать в согла­со­ва­нии с эти­ми ста­рей­ши­на­ми. Они для это­го и нуж­ны, что­бы я еди­но­лич­но не при­ни­мал реше­ний. То есть как бы они муд­рые якобы…

- Ты сове­ту­ешь­ся с ними.

- Да, они для это­го и нуж­ны, они проводят…они иссле­ду­ют, поми­мо все­го иссле­ду­ют арте­фак­ты, кото­рые есть.

- А зачем иссле­до­вать арте­фак­ты? Или что они уже нашли в этих исследованиях?

- Они осо­бо меня не посвя­ща­ют. Неко­то­рые какие-то вещи я знаю.

- Напри­мер? Поче­му так важ­но защи­щать артефакты?

- (пау­за). Так тяже­ло про­бить этот барьер. Пря­мо я чув­ствую, что…

- Тай­на? Рас­ска­жи про барьер, как его чувствуешь?

- Я пыта­юсь вот этот смысл. То есть я пони­маю, что какие-то вещи есть, но по ощу­ще­ни­ям, меня выкидывает…они хотят най­ти ещё одну биб­лио­те­ку. Так как ещё не все тон­не­ли исследованы.

- Со сто­ро­ны не очень логич­но. Если они хотят най­ти биб­лио­те­ку, как мож­но сда­вать город вра­гу, это же опас­но? Поищи, есть ли ещё скры­тый смысл у этих ста­рей­шин? Может быть, ты не всё о них зна­ешь, но ты же догадываешься.

- Воз­мож­но, что они спе­ци­аль­но не хотят даль­ше про­дол­жать поиск.

- Поче­му?

- Они что-то зна­ют такое, имен­но их круг, кото­рый в нашем горо­де. И они не посвя­ща­ют в это глав­ных, началь­ство орде­на. Они что-то нашли такое. Они нашли таб­лич­ки, сде­лан­ные из золо­та, мно­го чаш каких-то нашли. И вот на этих таб­лич­ках какие-то тексты…меня выки­ды­ва­ет пря­мо оттуда.

- Там дей­стви­тель­но что-то скры­тое. Ска­жи мне, гла­за­ми наро­да, гла­за­ми горо­жан, кто глав­ный в этом горо­де, кто управляет?

- Там несколь­ко людей заве­ду­ет каки­ми-то отрас­ля­ми город­ски­ми. Они счи­та­ют эту груп­пу людей главными.

- А ты кто для них?

- Я не знаю, как назвать это. Тут такая схе­ма управ­ле­ния, что по город­ским вопро­сам соби­ра­ет­ся собра­ние меж­ду глав этих отрас­лей со мной, и мы реша­ем. То есть все люди из раз­ных отрас­лей реша­ют вопро­сы в этом собра­нии, в том чис­ле и я. И поэто­му я не могу назвать себя чело­ве­ком, за кото­рым реше­ние остаётся.

- У вас кол­ле­ги­аль­ное такое решение.

- Да.

- Но народ тебя зна­ет, правильно?

- Да.

- А ска­жи, народ зна­ет, что ты при­над­ле­жишь это­му ордену?

- Они зна­ют, но боль­ше ниче­го, кро­ме это­го, не зна­ет никто. Даже эти люди, гла­вы отрас­лей это­го горо­да, они не зна­ют, что ко мне при­хо­дит­ся, как со мной обща­ют­ся, вооб­ще никак не зна­ют, у меня такой обет нераз­гла­ше­ния, а они и не стре­мят­ся осо­бо узнать, у них свои задачи.

- Хоро­шо. Сей­час, пожа­луй­ста, сде­лай вдох, а на выдо­хе выво­ди вни­ма­ние вверх. Сей­час ты попро­бу­ешь систем­но счи­тать то, что воз­мож­но счи­тать про этот орден. Ещё чуть-чуть выше, и вот теперь попро­буй посмот­реть струк­ту­ру. Зна­чит, есть кто-то на месте, когда-то это был твой отец, сей­час это ты. И есть, по край­ней мере, семь ста­рей­шин, кото­рые выде­ле­ны орде­ном для того, что­бы решать важ­ные вопро­сы не тебе в оди­ноч­ку, а всем вме­сте имен­но в этой лока­ции. Где-то есть центр, какие-то важ­ные люди в ордене, кото­рые при­сы­ла­ют вам зада­ния, ука­за­ния. А теперь под­ни­мись ещё немно­го выше, попро­буй посмот­реть, как если бы ты состав­лял кар­ту. Рас­ска­жи мне про струк­ту­ру орде­на, систем­но, как это устро­е­но. В мире ли это, на мате­ри­ке ли это или как-то ещё.

- Этот город нахо­дит­ся на Ара­вий­ском полу­ост­ро­ве. Визу­аль­но не могу это пред­ста­вить, про­сто знаю, что это там находится.

- Хоро­шо. Мы смот­рим сеть орде­на. Пожалуйста.

- Управ­ле­ние — это где-то в евро­пей­ских стра­нах, если по-совре­мен­но­му, где-то в Евро­пе нахо­дит­ся, и поэто­му затруд­не­но сообщение.

- А как они пере­да­ют? Если им надо пере­дать ука­за­ние, что они будут делать?

- Они с тор­гов­ца­ми. Все­гда ука­за­ния при­хо­дят под видом тор­гов­ли. Но есть спе­ци­аль­ные зна­ки, сим­во­лы, по кото­рым я узнаю, что этот чело­век пере­да­ёт посла­ние. Инфор­ма­ция все­гда пере­да­ёт­ся толь­ко уст­но, ника­ких нет пись­мен­ных посла­ний. Это для того, что­бы всё было скрыт­но. То есть толь­ко этот чело­век может знать. Я знаю эту систе­му зна­ков, по кото­рым я опре­де­ляю нуж­ных мне тор­гов­цев. А ино­гда даже ста­рей­ши­ны, я не знаю, как они это дела­ют, узна­ют, как и у кого мне полу­чить инфор­ма­цию. Они даже мне ино­гда ука­зы­ва­ют, кто дол­жен при­е­хать. У ста­рей­шин есть…я знаю, как они это делают…у них есть такой боль­шой арте­факт в виде чаши.

- А зачем он нужен?

- Она напол­ня­ет­ся водой, и они полу­ча­ют через неё, про­смат­ри­ва­ют в отра­же­нии нуж­ную информацию.

- Ты так смо­жешь сде­лать, если тебе дать такую чашу?

- Они не дадут, конеч­но, но думаю, я смо­гу, мне инте­рес­но все­гда, там ниче­го тако­го нет сложного.

- А рас­ска­жи сек­рет: в чашу налить воды и даль­ше, как счи­тать информацию?

- Они всмат­ри­ва­ют­ся, про­сто всмат­ри­ва­ют­ся в отра­же­ние. Чаша, полу­ча­ет­ся, не закруг­лён­ная пол­но­стью, у неё поли­ро­ван­ное дно. Боль­шая чаша (пока­зы­ва­ет охва­том рук). Есть какие-то сим­во­лы на чаше. Может быть, есть какая-то роль в этих сим­во­лах, я это точ­но не знаю. Я не знаю, что обо­зна­ча­ют сим­во­лы. Про­сто всмат­ри­ва­ют­ся в чашу, настра­и­ва­ют­ся и полу­ча­ют информацию.

- Хоро­шо. Итак, из Евро­пы при­хо­дят ука­за­ния. А ска­жи, в Евро­пе это одно­род­ная струк­ту­ра, то есть это одна точка?

- Нет, это сеть. Боль­шая сеть. Есть главный.

- Что зна­ешь про главного?

- Не чело­век, а глав­ный пункт, откуда…

- Как тебе кажет­ся, где это в Европе?

- Это где-то рядом с боль­шим горо­дом, какой-то сто­ли­цей. Может быть, где-то в Гер­ма­нии. Так, при­хо­дит Германия.

- Как тебе кажет­ся, ты там был? Или отец там был, в этом центре?

- Отец точ­но был.

- А ты путешествуешь?

- Нет. У меня зада­ча имен­но то, что я делаю, зада­ча у меня есть. Какой-то срок у меня есть, когда меня поме­ня­ют, но пока этот срок не при­шёл. Пока там всех устра­и­ва­ет, как про­ис­хо­дит управ­ле­ние в этом горо­де. Пока там ста­рей­ши­ны посы­ла­ют тоже свои посла­ния, обрат­но туда, поми­мо меня. То есть, они могут не гово­рить со мной, что они отпра­ви­ли. Но я при­мер­но дога­ды­ва­юсь, что они отправ­ля­ют и я знаю, что они доволь­ны управ­ле­ни­ем в горо­де, и как про­ис­хо­дят дела при мне, как здесь устроено.

- Отвле­кись сей­час от сети орде­на, и давай вер­нём­ся в кра­е­уголь­ный вопрос: всё-таки, что делать с горо­дом? Угро­за вра­га близ­ка, и вы сно­ва в зале, семь чело­век, камен­ные пли­ты. И ты даёшь свою пози­цию, а они с тобой немнож­ко спо­рят. Давай чуть-чуть пере­ме­стим­ся во вре­ме­ни, посмот­рим, чем же закон­чил­ся ваш раз­го­вор. Вдох – и на выдо­хе, рас­ска­жи мне.

- Всё-таки они реши­ли, что надо поки­нуть город, сдать город.

- Как тебе такое решение?

- Я при­нял их реше­ние, внут­ренне я при­нял их решение.

- Ска­жи, а поче­му ты счи­та­ешь, что так правильно?

- Я не счи­таю, что так пра­виль­но, я про­сто при­нял их реше­ние, так как они всё-таки реша­ют. Они при­ни­ма­ют реше­ния, по сути, важ­ные. И я, навер­ное, всё-таки им дове­ряю, в моей прак­ти­ке не было ещё спор­ных вопро­сов с ними, как-то они себя с пло­хой сто­ро­ны чтоб про­яви­ли. Сна­ча­ла сме­шан­ные чув­ства были, сна­ча­ла бес­си­лие, отча­я­ние, дума­ешь, что нуж­но отсто­ять город, есть чего защи­щать. Но они как-то убе­ди­ли меня, что не нуж­но пока­зы­вать, что в этом горо­де есть что-то ценное.

- Вы игра­е­тесь с вра­гом, дела­е­те вид, что всё нор­маль­но, сда­дим быст­рень­ко город, ниче­го цен­но­го. А потом, какой план?

- Потом явно­го пла­на пока нет. Они мне гово­рят, что мож­но потом про­сто назад отбить город и город будет целый. То есть если сей­час будем обо­ро­нять город и мно­го людей погиб­нет, и ско­рее все­го, город возь­мут. Хотя у меня в этом есть сомне­ния свои, что возь­мут город.

- А если сда­дим­ся, то что?

- Если сда­дим­ся, то вся инфра­струк­ту­ра горо­да, то что, они гово­рят, ты и в том чис­ле твой отец, выстра­и­ва­ли всё это вре­мя, оста­нут­ся целы­ми. Жите­ли не постра­да­ют, но чем-то всё рав­но при­дёт­ся пожерт­во­вать. То есть при­дёт­ся уехать из горо­да. Я, есте­ствен­но, там не смо­гу остать­ся, так же как эти ста­рей­ши­ны, и мно­гие дру­гие. Воз­мож­но, евро­пей­ская часть насе­ле­ния горо­да – ей при­дёт­ся поки­нуть города.

- У вас как-то делит­ся, евро­пей­ская часть и дру­гая часть?

- В горо­де нет, в горо­де мно­го наци­о­наль­но­стей, мно­го тор­гов­цев, такой узел боль­шой в нём. При­вле­ка­ет чем-то, хотя я не знаю, чем там мож­но при­вле­кать, про­сто какой-то центр там есть свой, своеобразный.

- Когда ты гово­ришь, евро­пей­ская часть, ты как-то делишь.

- Евро­пей­ская часть, пото­му что захватчики…у них такое есть расо­вое деле­ние, то есть они про­тив орде­на, про­тив этих всех. Они зна­ют, что здесь управ­ля­ют люди орде­на, и зна­ют, что они чуже­зем­цы, гру­бо гово­ря, не местные.

- То есть вы – чуже­зем­цы, и ты тоже.

- Не какое-то араб­ское насе­ле­ние. Да. И они как-то про­тив это­го, они хотят, что­бы этот город, типа город их отцов…они тоже зна­ют, что он древ­ний, и хотят, что­бы они был…такое, наци­о­наль­ное дви­же­ние у них, не очень здо­ро­вое, но, в то же вре­мя, они дипло­ма­тич­ны. Они не вар­ва­ры, с ними мож­но дого­ва­ри­вать­ся. Если мы поки­нем город, я знаю, что они не будут город сам раз­ру­шать. Но у меня есть подо­зре­ние, что они могут добрать­ся до релик­вий, каких-то арте­фак­тов, каких-то под­зе­ме­лий. Но ста­рей­ши­ны гово­рят, что они не зна­ют о глу­бин­ных под­зе­ме­льях, и мож­но уне­сти арте­фак­ты глуб­же. То есть выве­сти их труд­но, но мож­но уве­сти глуб­же и обру­шить часть вхо­дов, кото­рые при­во­дят. Как-то замас­ки­ро­вать обру­ше­ние, что­бы эти захват­чи­ки не нача­ли рас­коп­ки. Но для это­го нуж­но вре­мя, поэто­му часть людей будет зани­мать­ся вот этим обру­ше­ни­ем, а какая-то часть жите­лей будет уже соби­рать­ся и поки­дать город.

- Хоро­шо. А ты чем займёшься?

- Я буду кон­тро­ли­ро­вать обру­ше­ние. Я ещё состав­лю кар­ту под­зе­ме­лья, что­бы потом мож­но было вер­нуть­ся туда, кар­ту тон­не­лей, кар­ту вхо­дов и выходов.

- Ска­жи, а вы потом все пере­ме­сти­тесь, ты же не оста­нешь­ся в городе.

- Да.

- Ты пони­ма­ешь, куда? Куда пой­дё­те? И на чём, вы пеш­ком или как-то буде­те перемещаться?

- До тор­го­вых путей. Через тор­го­вые пути – в Европу.

- Вы в Евро­пу. А кого оста­ви­те здесь за главных?

- Здесь будут те люди, кото­рые зани­ма­лись. Есть какие-то дове­рен­ные люди из части араб­ско­го насе­ле­ния, с кото­ры­ми я дол­гие годы. Я им дове­ряю. И они оста­нут­ся до при­хо­да захват­чи­ков, войск, а там уже я не знаю, как даль­ше пой­дёт. Но я боюсь за них, их могут убить, так как они всё-таки слу­жи­ли, вза­и­мо­дей­ство­ва­ли с орде­ном. И может быть такое, что их могут убить, но они долж­ны остать­ся, они и сами хотят остать­ся, пото­му что у них там семьи. То есть они, по сути, корен­ные жите­ли это­го горо­да. Этот город когда ещё был в раз­ва­ли­нах весь, сто­ял, а они там жили. И они помо­га­ли мне под­ни­мать всю эту эко­но­ми­ку. То есть отцу изна­чаль­но и потом мне.

- Потом тебе. А у тебя семья есть?

- Я не чув­ствую, что семья есть.

- Хоро­шо. Зна­чит, поедешь в Евро­пу. Ещё попро­шу тебя: когда ты гово­ришь, тор­го­вые пути, ска­жи, пожа­луй­ста, как пере­дви­га­ют­ся тор­гов­цы, на чём.

- На кораб­лях. Сна­ча­ла путь, есть какой-то тор­го­вый путь, кото­рый ведёт от моря. Кораб­ли при­ста­ют, при­хо­дят туда, там есть порт. С это­го пор­та уже соби­ра­ют­ся кара­ва­ны, там гру­зят­ся на вер­блю­дах, на лоша­дях, везут товар.

- Везут к вам.

- В том числе.

- То есть у вас суша. А море доста­точ­но дале­ко? Сколь­ко надо ехать на вер­блю­де, на лошади?

- Не так мно­го, не могу ска­зать в днях. Пото­му что я в основ­ном все­гда был в горо­де. Но я в кур­се, как они там передвигаются.

- Хоро­шо. И ска­жи мне, как ты чув­ству­ешь лето­ис­чис­ле­ние. При­мер­но – год, век, что ска­жешь, какое время?

- Это 10 либо 11 век. 11, ско­рее все­го даже, бли­же к кон­цу 11 века.

Диана Орлан
Психолог, регрессолог

Запи­сать­ся на сеанс или обу­че­ние ПОДРОБ­НЕЕ

РЕГРЕССИЯ «Золотая Орда 14 века»

Диа­на Орлан 

Регрес­сант­ка погру­жа­ет­ся в про­шлую жизнь сла­вян­ской (пред­по­ло­жи­тель­но рус­ской) жен­щи­ны, кото­рая пере­ме­ща­ет­ся из выжже­ных земель и оста­ёт­ся жить сре­ди мон­го­лов после неко­го обря­да пере­хо­да в их куль­ту­ру. Регрес­сант­ка отме­ча­ет чёт­кое раз­де­ле­ние функ­ций и ролей муж­чи­ны и жен­щи­ны в семье, а так­же своё уди­ви­тель­ное ощу­ще­ние сво­бо­ды и подроб­но опи­сы­ва­ет быт и уклад жиз­ни, назы­вая кон­крет­ный год про­ис­хо­дя­щих собы­тий, 1351. Впро­чем, лето­ис­чис­ле­ние, по сло­вам регрес­сант­ки, тогда велось по-дру­го­му и ука­зы­ва­е­мый год – это год Мыши. Что каса­ет­ся места оби­та­ния (лет­ние паст­би­ща), то регрес­сант­ке при­хо­дит назва­ние реки Азов, при этом име­ет­ся в виду не Азов­ское море. Поз­же, при пере­хо­де в про­стран­ство Жиз­ни меж­ду Жиз­ня­ми, регрес­сант­ка обо­зна­ча­ет эту точ­ку на кар­те Зем­ли как Сарай­чик (город, сто­я­щий на реке Урал) в Казах­стане. Что цен­но­го было в стране мон­го­лов, какие уро­ки той куль­ту­ры она вынес­ла для сво­ей сего­дняш­ней души? Вы узна­е­те из отрыв­ка из регрессии.

- Поче­му-то я вижу себя этой жен­щи­ной в этой рус­ской одеж­де, что ли. Но поче­му-то я сре­ди них. С какой-то жен­щи­ной, их жен­щи­ной. Я в сво­ей одеж­де, белые рука­ва такие. И я в их стане, что ли, в их юрте одной из них нахо­жусь. Как буд­то сна­ру­жи кипит жизнь, мно­го муж­чин, лоша­ди. А я нахо­жусь внут­ри юрты с одной жен­щи­ной, старушкой.

- А ска­жи­те, жен­щи­на ско­рее как они, мон­гол­ка? Или ско­рее как вы?

- Она их.

- И вы там доб­ро­воль­но, вы хоти­те там быть?

- А я же хоте­ла здесь ока­зать­ся и пото­му я здесь ока­за­лась, мне всё интересно.

- Давай­те сей­час её гла­за­ми, инте­ре­су­ю­щи­ми­ся, любо­пыт­ны­ми, все подроб­но­сти счи­тай­те: как там в юрте, что у них про­ис­хо­дит, отно­ше­ние к жизни.

- Это лето, пото­му что теп­ло и юрта как буд­то бы на зем­ле и на тра­ве поче­му-то. Она сама по себе такая ста­рая юрта и вет­хая, как эта бабуш­ка. Посе­ре­дине котёл и на кот­ле она варит этот чай молоч­ный, с моло­ком варит.

- А что ещё в моло­ко кла­дут, что­бы чай вкус­ный был?

- А какие-то веточ­ки пря­мо зава­ри­ва­ют, при­чём они зава­ри­ва­ют вме­сте с моло­ком. Обыч­но, насколь­ко я знаю, сна­ча­ла зава­ри­ва­ют чёр­ный, а потом про­це­жи­ва­ют и нали­ва­ют моло­ко. А она же, наобо­рот, воду с моло­ком сме­ши­ва­ет и туда кла­дёт все вет­ки. То есть вода кипит вме­сте с эти­ми веточ­ка­ми, трав­ка­ми, со всем этим кипит у неё. Она необыч­ная, зна­хар­ка ста­рая какая-то.

- То есть это непро­стой чай? А какой чай на вкус, как Вам кажется?

- Нет, это непро­стой чай. Сей­час она ещё не поде­ли­лась. А ночью раз­го­ва­ри­ва­ет и варит. Вот. Я очень хочу понять её речь.

- Попро­буй­те не в сло­вах, а счи­тай­те смысл, о чём она говорит?

- Она чита­ет заговоры.

- Може­те почув­ство­вать настро­е­ние заговора?

- Она мне дела­ет этот отвар, она такая шаман­ка, похо­же, пото­му что она может менять про­стран­ство. У меня мураш­ки, пото­му что она очень силь­ная жен­щи­на, кото­рая может менять про­стран­ство. И меня пря­мо кру­жит, я не пила ещё. Она что-то сде­ла­ет для меня. Как буд­то она заго­ва­ри­ва­ет меня, что-то дела­ет со мной. И у меня теря­ет­ся реальность.

- А зачем она для Вас это делает?

- Чест­но гово­ря, я очень хоте­ла, и рас­стро­и­лась, что я сла­вян­ка, а не это­го тюрк­ско-мон­голь­ско­го про­ис­хож­де­ния, пото­му что я хочу понять их мен­та­ли­тет. У меня запрос такой был.

- Да, давай­те посмот­рим со сто­ро­ны на них. Пока Ваш вход имен­но такой.

- И сей­час она что-то дела­ет с этим. И рус­ская жен­щи­на, я поче­му-то ложусь, и она вытас­ки­ва­ет какие-то веточ­ки из этой воды, и как буд­то окропляет.

- Окроп­ля­ет, то есть надо побрызгать?

- Да, свер­ху, пол­но­стью всё тело. Как сей­час лежу, она лежит. Рас­слаб­ле­ние и дове­рие, хорошо.

- Это даже приятно?

- Да.

- Побудь­те, ныряй­те в ощу­ще­ния, как это чув­ству­ет­ся изнут­ри, что же она меня­ет в Вас такой процедурой?

- Я же хоте­ла узнать, что такое, мне прав­да было инте­рес­но, когда всад­ни­ки были. А тут что-то во мне меня­ет­ся, как сме­на рели­гии, поме­нять иден­тич­ность. Она помо­га­ет мне, что­бы что-то изме­ни­лось. У меня про­сто есть дове­рие к этой жен­щине. Пото­му что я это­го очень хочу, я ‑эта рус­ская. Очень хочу.

- А ска­жи­те, как её зовут, эту рус­скую женщину?

- Вар­ва­ра.

- А мож­но я узнаю, меня­ет­ся ли её имя потом? Вы може­те сде­лать ска­чок впе­рёд. Вдох ‑а на выдо­хе Вы там, где изме­ни­лось что-то ещё. И если эту жен­щи­ну зовут уже по-дру­го­му, про­сто ска­жи­те мне.

- Мен­ке.

- Мож­но я буду так назы­вать тебя? Мен­ке, ска­жи, как тебе в новом каче­стве? Вот эти­ми обнов­лён­ны­ми гла­за­ми посмот­ри на то, как живут люди, там, где юрты.

- О, мне это непро­сто далось. Как буд­то бы ещё не сошло, сла­вян­ская одеж­да на мне, но я вижу какой-то про­стор, как буд­то дышать ста­ло легче.

- Вот сей­час поды­ши, что­бы вся тяжесть этой пере­ме­ны вышла. Выды­хай. И рас­ска­жи мне, пожа­луй­ста, что новое тебе важ­но? То, чего у тебя когда-то не было, а теперь появи­лось. Почув­ствуй, посмотри.

- У меня есть сво­бо­да, удивительно.

- Как ты её чувствуешь?

- Я не могу её объ­яс­нить, как буд­то воль­ный ветер и я хочу там ока­зать­ся, как буд­то я боси­ком и я зем­лю чув­ствую очень хорошо.

- И какая это зем­ля, почув­ствуй её.

- Под нога­ми тра­ва у меня, я креп­ко стою на зем­ле, и при этом у меня над голо­вой как буд­то космос.

- А сей­час день или ночь?

- А я могу и день, и ночь одно­вре­мен­но, день – это солн­це, и ночь – это звёз­ды. И пря­мо ощу­щаю безопасность.

- Рань­ше так не было?

- Не было.

- Без­опас­ность, хоро­шо, насладись!

- Мне не хва­та­ло ува­же­ния к жен­щине. Я такое ува­же­ние ощущаю.

- Ува­же­ние чьё?

- Со сто­ро­ны мужчин.

- Те самые мон­го­лы ува­жа­ют женщин?

- Да. У меня пря­мо почёт и ува­же­ние. Не пото­му, что я какое-то место зани­маю, про­сто пото­му что жен­щи­на. Это­го у меня не было, не хватало.

- Давай ты будешь насла­ждать­ся этим и одно­вре­мен­но мне, конеч­но, очень инте­рес­ны дета­ли. Ска­жи, там есть кон­крет­ный муж­чи­на, от кото­ро­го ты боль­ше все­го это чув­ству­ешь, или это как-то ещё выражено?

- А нет, это как-то здесь очень (при­ня­то), и дети – от малень­ких маль­чи­ков, и от взрос­лых муж­чин, ко всем жен­щи­нам отно­сят­ся хоро­шо. И здесь уже не с одним, а здесь пле­мя. Это в мело­чах ощу­ща­ет­ся и в про­стран­стве чувствуется.

- А ска­жи, они тебя при­ня­ли, вот такую обнов­лён­ную, как свою?

- Да, я не ощу­щаю себя ино­род­ным телом. Они тоже на меня так не смот­рят. Что-то сде­ла­ла ста­руш­ка, что я пони­маю, при этом вижу как бы новым взгля­дом, но при этом чув­ствую, что это моё.

- Хоро­шо. И ты не ску­ча­ешь по более ран­ней жиз­ни своей?

- Вооб­ще нет.

- Отлич­но. Ты гру­сти­ла, что ты не роди­лась в той куль­ту­ре, но сей­час ты в этой, пол­но­цен­но, насла­ждай­ся. И давай посмот­рим что-то очень важ­ное из жиз­ни этой жен­щи­ны, Мен­ке, можешь пере­ме­щать­ся во вре­ме­ни. То, что повли­я­ло на неё, что-то очень важное.

- Ну я уже взрос­лая жен­щи­на, мне лет 65, у меня есть семья, дети, вну­ки, есть муж. По виду здесь жен­щи­на очень-очень силь­ная, я скажу.

- Муж есть, почув­ствуй его. Какие у них отношения?

-Такие, очень степ­ные суро­вы, но при этом очень ува­жи­тель­ные такие.

- А за что она отве­ча­ет в семье?

- Муж­чи­на пол­но­стью на внеш­ний мир ори­ен­ти­ро­ван. Захват новых земель, паст­би­ща. А внут­рен­нюю струк­ту­ру семьи и рода – всё дер­жит жен­щи­на. При этом, когда муж­чи­на воз­вра­ща­ет­ся с похо­дов, он как буд­то пол­но­стью поте­ря­ет­ся в жен­щине, пото­му что пол­но­стью всё, что дела­ет­ся в семье, зна­ет жен­щи­на. Такой инте­рес­ный раз­дел, очень чёт­ких функ­ций. Очень классно.

- То есть тебе хоро­шо в этом, легко?

- Да, абсолютно.

- А что тебя сего­дняш­нюю удив­ля­ет? Что у них было, чего нет у нас сего­дняш­них, современных?

- Да пото­му что здесь чёт­кие гра­ни­цы, что дер­жит жен­щи­на, а здесь жен­щи­на дер­жит очень мно­гое. И нет упрё­ка друг дру­гу: ты это сде­лал, а ты не ту часть взял или ту часть. Пото­му что там муж­чи­на за внеш­ние гра­ни­цы, за внеш­ние побе­ды, про­сто он очень занят внеш­ним, вой­ной, тем, что не каса­ет­ся внут­рен­не­го вообще.

- А где они встре­ча­ют­ся, где у них пере­се­че­ние, у этой жен­щи­ны и у это­го муж­чи­ны? Если он всё вре­мя вовне, а она внут­ри, где-то есть общая территория?

- Общая тер­ри­то­рия про иму­ще­ство. Про ста­до коней, овец и иму­ще­ствен­ные дела. Муж­чи­на зна­ет, сколь­ко голов в ста­де. При­чём жен­щи­на тоже зна­ет, это как точ­ка пере­се­че­ния. Но при этом муж­чи­на, обал­деть, у них чёт­кое пони­ма­ние, кто какую функ­цию выпол­ня­ет. Нет сме­шан­но­сти. И при этом такой лад во всём этом. Как буд­то бы они и врозь, муж­чи­на и жен­щи­на, и как буд­то бы они и вме­сте. Это поря­док. Я его чув­ствую, мне даже не надо озву­чи­вать. Если вхо­жу в состо­я­ние, я знаю, где гра­ни­цы мое­го поряд­ка, где я вла­дею всем и где сопри­ка­са­юсь с муж­чи­ной. Очень чёт­кие раз­ли­чия есть. Как шкаф откры­ва­ешь – и там у тебя иде­аль­ный поря­док. Так и здесь струк­тур­но-систем­ный поря­док. Уро­вень Бога, уро­вень зем­ли, уро­вень под­зем­но­го мира, уро­вень духов, уро­вень семьи, уро­вень рода, у меня аж кри­сталь­ная чёт­кость в этом видении.

- Что ещё важ­ное в миро­воз­зре­нии тво­ём? Дай напут­ствие, урок каким-то дру­гим народам.

- Меня эта жен­щи­на научи­ла очень силь­но. Кото­рая меня изме­ни­ла. Я тогда пора­зи­лась очень силь­но её уме­ни­ем менять реальность.

- А как она меня­ет реаль­ность, чем?

- Сей­час я вспом­ню. Это уро­вень дове­рия. Я очень дове­ри­лась ей, гото­ва была к изме­не­ни­ям. Она меня научи­ла, что силой созна­ния мож­но менять реаль­ность. Про­сто она мне рас­слаб­ля­ла тело веточ­кой с моло­ком с этим варе­вом, и я про­сто чув­ство­ва­ла, как она меня­ет реаль­ность сво­им скон­цен­три­ро­ван­ным уров­нем сознания.

- То есть это внут­ри неё?

- Конеч­но, это абсо­лют­но внут­ри неё. И вот такое созна­ние у меня и на уровне меня. Я не так как она, шаман­ка, а я имен­но как жен­щи­на, точ­но струк­ту­ри­рую, точ­но знаю, что в моём про­стран­стве про­ис­хо­дит. Я дер­жу своё про­стран­ство семьи имен­но этим внут­рен­ним знанием.

- Научись пожа­луй­ста, у Мен­ке, сего­дняш­няя ты, как это менять реаль­ность силой созна­ния, как кон­цен­три­ро­вать­ся внут­ри, про­сто запом­ни внут­рен­ним ощу­ще­ни­ем, внут­рен­ним зна­ни­ем. Мож­но я ещё спро­шу, как ты чув­ству­ешь вре­мя? Если взять всю исто­рию чело­ве­че­ства, есть ли там есть лето­ис­чис­ле­ние, назо­ви мне, пожа­луй­ста, год или эпо­ху, как ты это чув­ству­ешь, когда это было?

- Если по-наше­му, 1351.

- А у них своё какое-то летоисчисление?

- Да, у них своё. Они счи­та­ют его…год мыши, год како­го-то зверя.

- А там, где тебе при­мер­но 65 лет, там год кого?

- Год мыши.

- А можешь какие-то каче­ства года мыши назвать?

- Она всё в нору свою тащит. Запас­ли­вая. Уро­жай­ный год.

- А пом­нишь, там были выжжен­ные зем­ли у рус­ских или сла­вян, там вос­ста­но­ви­лась чёр­ная земля?

- Зем­ля все­гда вос­ста­нав­ли­ва­ет­ся. Да!

- А люди куда-то пере­ме­сти­лись или там же остались?

- Я не знаю про тех людей, у меня поте­ря­на с ними связь. Я в сво­ём мире.

- Рас­ска­жи, пожа­луй­ста, если чуть-чуть при­под­нять­ся над этим местом, где у тебя лоша­ди, юрты, мож­но подроб­нее рас­ска­зать про при­ро­ду, какие зем­ли, водо­ё­мы, климат?

- Мы неда­ле­ко от реки, есть там хол­мы, кур­га­ны, это лет­ние паст­би­ща, думаю, что это бли­же к Азо­ву. При этом очень мно­го зеле­ни, пото­му что это лето.

- Бли­же к Азо­ву, Азов­ское море? Как ты почувствовала?

- Я не знаю, где Азов. Не ска­жу, что это солё­ное, нет солон­ча­ков. Поче­му-то при­хо­дит про­сто Азов. Азов и Азов­ское море — это, по-мое­му, раз­ные. Так как мы пере­ме­ща­ем­ся, это вре­мен­ное жильё.

- А как часто вы перемещаетесь?

- Два раза в год.

- А от чего зави­сит это перемещение?

- Есть зим­ние паст­би­ща и есть лет­ние паст­би­ща. Сей­час мы на лет­нем паст­би­ще. А потом мы уедем в зим­нее пастбище.

- А зим­нее по отно­ше­нию к лет­не­му ‑где, куда нуж­но двигаться?

- Выше под­ни­мать­ся. Мы сей­час ниже спу­сти­лись. Там бли­же горы.

- Хоро­шо. Что ещё важ­но здесь? Ты спра­ши­ва­ла про рели­гию, про отно­ше­ние к миру в целом. Что ещё важно?

- Да, хоте­ла узнать про рели­гию. Задай мне, пожа­луй­ста, вопрос про религию.

- Спро­си Мен­ке, можешь её перед собой поста­вить, позвать её.

- Я ею сама чувствую.

- Тогда мож­но мы спро­сим, Мен­ке, рас­ска­жи пожа­луй­ста, в каких богов, в какие силы ты веришь, опи­ши эти силы.

- Ой, всё живое вокруг. Я даже не знаю, но я со всем раз­го­ва­ри­ваю как с живым. При­ро­да, это есте­ствен­но, бог, Тен­гри, это всё есте­ствен­но. Даже двер­ной косяк, юрты, камень – всё живое.

- А с кем ты боль­ше все­го любишь поговорить?

- Я с оча­гом раз­го­ва­ри­ваю. И с водой.

- А как ты с ними общаешься?

Очаг — это мой центр. А вода — это то, что даёт жизнь. Когда готов­лю еду, про­шу очаг дать силы тем, кто вку­ша­ет еду, Это, полу­ча­ет­ся – вода, огонь, очаг. Я внут­ри юрты нахо­жусь. Юрта такая низкая.

- А из чего сде­ла­на юрта?

- Внут­ри дере­вян­ный остов, а свер­ху натя­ну­то из кожи быков.

- А очаг у тебя где в юрте?

- Посе­ре­дине, висит на осто­ве свер­ху, а сни­зу огонь. Меня эта жен­щи­на научи­ла, что это самое глав­ное место. Она там сиде­ла вокруг и это её было цен­тром, и я запом­ни­ла, что это основ­ной центр.

Диана Орлан
Психолог, регрессолог

Запи­сать­ся на сеанс или обу­че­ние ПОДРОБ­НЕЕ

РЕГРЕССИЯ «Охота на бизонов»

Диа­на Орлан 

Регрес­сант опи­сы­ва­ет жизнь охот­ни­ка на бизо­нов в Север­ной Аме­ри­ке, при­мер­но 3000 лет до н.э. Семья охот­ни­ка живёт в пеще­ре, у вхо­да кото­рой все­гда раз­ве­дён огонь для отпу­ги­ва­ния диких зве­рей (лео­пар­дов). Огонь – цен­ность, он не может его раз­ве­сти и вынуж­ден все­гда под­дер­жи­вать или в слу­чае поте­ри огня – зажи­гать свой огонь от сосед­ско­го. Посу­да, кото­рой поль­зу­ет­ся семья, — это чаш­ка из чере­па живот­но­го, основ­ное ору­жие – камен­ный топор.

Регрес­сант отме­тил, что для него осо­бо цен­ным в регрес­сии ока­за­лись ощу­ще­ния силь­но­го тре­ни­ро­ван­но­го тела, боль­ших кра­си­вых клы­ков, бес­ко­неч­ной уве­рен­но­сти в себе и сво­ей физи­че­ской силе.

Регрес­со­лог Диа­на Орлан.

- У вас тоже топор есть?

- Да.

- А в какой руке? Пока­зы­ва­е­те в пра­вой. Надо бежать?

- Это неопас­но, это наобо­рот, азарт охотничий.

- У вас есть цель?

- За едой, пред­вку­ше­ние удач­ной охо­ты. Улыб­ка и клыки.

- Это ваши клыки?

- Боль­шие силь­ные клыки.

- А сам вы какой?

- Не очень кра­си­вый, но по тем мер­кам сим­па­тич­ный вполне, гла­за с крас­ны­ми прожилочками.

- Вы ско­рее мужчина?

- Да, это человек.

- Как вы одеты?

- В шкуру.

- Как она кре­пит­ся на теле?

- Дыр­ка в голо­ве, так и одета.

- На ногах что-то есть?

- Боси­ком, ско­рее всего.

- И вот вы вме­сте со всеми.

- Да, судя по все­му, ночью охо­та более удач­ная. За какой-то боль­шой добы­чей бежали.

- Тело здо­ро­вое, тренированное?

- Да, 25 лет.

- Да, и это зре­лый мужчина.

- Имя?

- Гугу.

- Мож­но я буду так обращаться?

- Да.

- Гугу, най­ди, кто у вас главный.

- Он в лео­пар­до­вой шку­ре. Это было перед этим, в пеще­ре мы обсуж­да­ли как мы побе­жим. Он всем рас­ска­зы­вал их роли.

- И какая твоя роль?

- Заго­нять.

- Кого будешь загонять?

- Бизо­нов, будем заго­нять огнём и кри­ка­ми, и они будут падать со ска­лы, ночь, они не раз­бе­рут­ся и будут падать. И мы собе­рём мно­го мяса.

- Какая там природа?

- Похо­жа на Аме­ри­ку. Сте­пи и каньоны.

- Ты всё ещё бежишь?

- Да, бежим, кри­чим, машем.

- Уже вид­но бизонов?

- Я в конце.

- Давай пере­ме­стим­ся впе­рёд, когда всё успеш­ное свершилось.

- Боль­шой костёр, жарит­ся мясо и там все доволь­ные, веселуха.

- Как тебе?

- Ем боль­шой жир­ный кусок мяса, сте­ка­ет сок.

- Какой это кусок?

- Это кусок ноги, часть мышцы.

- Не горячий?

- Она тёп­лая, мясо под­вер­же­но тер­ми­че­ской обра­бот­ке, но нежа­ре­ное, подо­гре­то над огнём чуть боль­ше, чем…нельзя назвать жаре­ным, сок стекает.

- Вкус­но?

- Да, я вижу очень доволь­ное лицо. Да, очень дово­лен. И вокруг меня тоже пры­га­ют и орут и раз­ма­хи­ва­ют костями.

- Вас много?

- Да.

- Муж­чи­ны?

- В основ­ном муж­чи­ны, вот вижу муж­чин, где жен­щи­ны – не вижу.

- Ска­жи, пожа­луй­ста, а вы там и оста­не­тесь, у это­го кост­ра, или нуж­но будет переместиться?

- Я ребён­ка вижу, я не знаю, что даль­ше, судя по все­му, жен­щи­ны или спят или с детьми, пото­му что это про­ис­хо­дит ночью. Ско­рее все­го, одно­го из бизо­нов мы реши­ли сожрать сразу.

- А где осталь­ные бизоны?

- Все туши не дота­щи­ли, они оста­лись внизу.

- Сколь­ко вы набрали?

- Пять.

- Круп­ные бизоны?

- 200 кило­грамм, очень большие.

- А что­бы перетащить?

- Тащи­ли те, кто заго­нял, а костёр тоже снизу.

- Что­бы при­та­щить бизо­на, ты загон­щик, кто тебе помогает?

- Кла­дём на пал­ки, шесты и воло­ком тащим, чело­век 10. Шесты под бизо­на, тол­стые такие, что­бы он на них лежал. И потом один край под­ни­ма­ет­ся, а вто­рой воло­чит­ся по земле.

- Что ещё важ­но про охо­ту на бизонов?

- Хоро­шо всё. Ребёнок.

- А ты можешь мне опи­сать внеш­ность, я пыта­юсь понять этни­че­скую при­над­леж­ность, гля­дя на кожу, на лицо, что бы ты назвал?

- Смуг­лень­кий, воло­са­тый, это не Афри­ка, но это про­сто люди древ­ние, ещё это пер­во­быт­ные более-менее.

- Ска­жи мне, какое там вре­мя, что при­хо­дит, по наше­му исчислению.

- 3000 лет до н.э.

- Расу можешь обозначить?

- Евро­пей­ская. Они гряз­ные, и воло­сы тёмные.

- А пом­нишь, ты гово­рил, они немнож­ко сгорб­ле­но бегут.

- Такое поло­же­ние тела.

- А ребёнок?

- Ребё­нок нормально.

- Вы когда еди­те мясо, не хочет­ся чем-нибудь запить?

- Нет, оно сочное.

- Что бы мог­ли попить в этих местах?

- А может быть, и есть вода, а как же без воды. Бизо­ны пада­ли вниз, в уще­лье, течёт тон­кая струй­ка воды, она течёт мед­лен­но, есть вода.

- Питье­вая, да?

- Да, тогда была вся питьевая.

- Где ты ночуешь?

- В пеще­ре. У него гора мышц.

- Отли­ча­ет­ся от сего­дняш­не­го тела, Володя?

- Да, он очень нака­чен­ный, при­том сгорб­лен­ный и маленький.

- Хоро­шо, в теле осо­бое ощу­ще­ние мощи. Впи­ты­вай! Насы­щай­ся этим.

- Боль­ше все­го я чув­ствую такие мощ­ные бицеп­сы и три­цеп­сы и пле­чи. Зубы у него, клы­ки, и самое глав­ное – улыб­ка оча­ро­ва­тель­ная, хотя он страш­ный, но весёлый.

-Его прав­да зовут Гугу?

- Да.

- Есть у тебя жен­щи­на, какая она?

- Она в пеще­ре сей­час. Красивая.

- Что чув­ству­ешь к ней?

- Чест­но? Как-то не осо­бо чувств.

- Мужик креп­кий, жен­щи­на кра­си­вая. Озвучь уже.

- Нет, ну в поло­вом плане всё нормально.

- Жела­ние.

- Да, а так она ему не друг.

- Про­сто женщина.

-У них нет нежности.

- У них дол­гие отношения?

- Да, у них дети есть. Двое, мальчики.

- Посмот­ри в гла­за пер­во­му мальчику.

- Пацан и пацан. Вто­рой постар­ше. Нор­маль­ный пацан. Сей­час надо разбираться.

- Нико­го не напо­ми­на­ет? Жен­щи­на, пер­вы сын и вто­рой сын, вдруг вы где-то встречались.

- Она ему нра­вит­ся, он полу­ча­ет удо­воль­ствие сек­су­аль­но­го пла­на. Но она не то что­бы у них дове­ри­тель­ное какое-то обще­ние, она выпол­ня­ет его функ­ции, его это устраивает.

- А когда под­рас­тут, возь­мёшь детей на охоту?

- Все пой­дут, конечно.

- Так там заве­де­но, да?

- Да.

- Вер­нём­ся к месту, где вы живёте?

- Пеще­ра или внут­ри ска­лы, не знаю, это не под зем­лёй, какие-то скалистые.

- А внут­ри мож­но пооб­сле­до­вать, там спаль­ное место есть?

- Куча соло­мы и шкура.

- Не холод­но внут­ри в пещере?

- Вполне себе тепло

- Там все будут спать? Дети отдель­но, рядом. А там Гугу и жена.

- Он доста­точ­но само­влюб­лён­ный пацан, он несиль­но заботится.

- А ска­жи, там есть какая-нибудь опасность.

- Есть дикие звери.

- Могут прий­ти ночью или когда?

- А кто при­хо­дил уже?

- Лео­пар­ды.

- И что надо делать?

- Отби­ва­лись как-то, огонь и кам­ни. В пеще­ре все­гда есть огонь, она и под­дер­жи­ва­ет огонь, они добы­вать его не могут.

- Они не могут добы­вать огонь? А если нужен огонь, где его взять?

- У соседей.

- То есть огонь — это ценность?

- Да.

- А как он впер­вые появил­ся, можешь узнать?

- Слож­но ска­зать, не могу понять.

- Огонь надо под­дер­жи­вать, а если леопард.

- В мор­ду ему огонь.

- У тебя ещё ору­жие есть?

- Топор, камень, руч­ка из дере­ва. Ох какие у него пле­чи! Реаль­но, я не ска­жу, что он любит свою жену, но она ему абсо­лют­но нуж­на, что­бы под­дер­жи­вать огонь, то есть вто­ро­сте­пен­ная функция.

- Топор сам делал, а как?

- Из шку­ры сде­лал верёв­ку и намо­тал камень, кото­рый обтёсан.

- До остроты?

- Нет, он тупой, конусообразный.

- А руч­ка тебе удобная?

- Да, боль­шая дере­вян­ная. В его ладо­нях всё удобно.

- А если бы ты ел или пил что-то жид­кое, то из чего?

- Вижу ладо­шки, набрал у ручей­ка, попил.

- Хоро­шо.

- О, череп, из чере­па чаш­ка, череп како­го-то живот­но­го, из него сде­ла­на чашка.

- Удоб­но держать?

- Не очень, так себе, но нормально.

- Сколь­ко у вас таких чашек в пещере?

- Пока одна.

- Что ещё инте­рес­но­го ска­жешь, из быта?

- Зана­вес­ка из шку­ры и рядом с вхо­дом костёр, что­бы не захо­ди­ли дикие звери.

- А ты с дру­ги­ми людь­ми общаешься?

- Да, собра­ния быва­ют, этот в лео­пар­до­вой шку­ре собирает.

- Он глав­ный у вас?

- Да.

Диана Орлан
Психолог, регрессолог

Запи­сать­ся на сеанс или обу­че­ние ПОДРОБ­НЕЕ

БЕСЕДЫ С ВЫСШИМ Я. «Берегите растения»

Диа­на Орлан 

Изу­чая метод про­ве­де­ния регрес­сий по мето­ду QHHT автор­ства Доло­рес Кэн­нон в цен­тре ее доче­ри Джу­лии, я нача­ла заме­чать очень глу­бо­кие отве­ты Выс­ше­го Я регрес­сан­тов и то, что мно­гие из них несут в себе мно­го­слой­ную муд­рость ‑посла­ние, направ­лен­ное, как мне видит­ся, боль­ше, чем для двух чело­век, при­сут­ство­вав­ших на сеан­се регрес­сии. Для меня как для регрес­со­ло­га-иссле­до­ва­те­ля важ­но вла­деть раз­лич­ны­ми инстру­мен­та­ми сопро­вож­де­ния чело­ве­ка в тран­со­вом путе­ше­ствии, в регрес­сии или меди­та­ции, для полу­че­ния пер­со­наль­ных отве­тов для мое­го кли­ен­та, и одно­вре­мен­но важ­но нахо­дить воз­мож­ность при­не­сти поль­зу боль­ше­му коли­че­ству людей. Взяв на себя сме­лость, в кон­це сес­сии обще­ния с Выс­шим Я по согла­со­ва­нию с регрес­сан­та­ми я нача­ла зада­вать вопрос «Есть ли что-то, что вы хоти­те пере­дать людям через регрес­сан­та?» – и уже не в пер­вый раз полу­чаю деталь­ный ответ. По воз­вра­ще­нии из тран­со­во­го состо­я­ния регрес­сан­ты под­твер­жда­ют свою готов­ность делить­ся полу­чен­ной инфор­ма­ци­ей с чита­те­ля­ми. Бла­го­да­рю за щед­рость и пред­ла­гаю озна­ко­мить­ся с отве­та­ми, полу­чен­ны­ми во вре­мя регрессии.

Эпи­зод 7. Бере­ги­те растения

Выс­шее Я регрес­сант­ки отве­ти­ло на её вопро­сы в регрес­сии, про­ве­ден­ной по мето­ду Доло­рес Кэн­нон. Выдерж­ки из регрес­сии пуб­ли­ку­ют­ся с раз­ре­ше­ния регрес­сант­ки. Регрес­со­лог Диа­на Орлан, регрес­сия про­ве­де­на в апре­ле 2021 года.

Вопрос: Есть ли что-то, что Выс­шее Я Оль­ги хочет пере­дать людям?

Ответ: Нуж­но Зем­лю беречь. Осо­бен­но рас­те­ния. Зем­ля живая. Если не беречь, будет мно­го несча­стья. Самую малень­кую тра­вин­ку нуж­но беречь.

Вопрос: Мож­но уточ­нить, для город­ско­го чело­ве­ка в чём это может выражаться?

Ответ: Те рас­те­ния, кото­рые у вас в горш­ках рас­тут, тоже уме­ют видеть и слы­шать. Воз­ле домов мож­но поса­дить что-то.

Вопрос: Уточ­ню ещё. Оль­га рабо­та­ет сре­ди людей, что она может сде­лать или что пере­дать им?

Ответ: Доно­сить до их созна­ния исти­ну. Исти­на одна. Каж­дый из людей идёт сво­им путём. Уметь най­ти ключ к каж­до­му серд­цу. Они раз­ные, клю­чи, но они есть. У вас есть набор клю­чей, подбирайте.

Диана Орлан
Психолог, регрессолог

Запи­сать­ся на сеанс или обу­че­ние ПОДРОБ­НЕЕ

العربيةEnglishFrançaisDeutschРусскийEspañol