Вождь племени. Фрагмент сессии П.С. Гынгазова

− М., когда мы закры­ва­ем гла­за, мы обыч­но видим какой-то фон. Пожа­луй­ста, опи­ши­те мне фон ваших закры­тых глаз − цвет, кон­си­стен­ция, одно­род­ность-неод­но­род­ность, подвиж­ность-непо­движ­ность, что там? 
− Чер­ный фон и белые мерцания… 
− Чер­ный фон, полу­ча­ет­ся, какой-то общий? Какие ассо­ци­а­ции вызы­ва­ет у вас? Дыр­ки в ткани? 
− Нет.
− А что? Пер­вое, что при­хо­дит, не думайте! 
− Как буд­то тем­ное ноч­ное небо, звез­ды, когда смот­ришь на них, они мерцают… 
− Отлич­но. То есть, это, полу­ча­ет­ся, по ощу­ще­ни­ям ночь? 
− Да.
− И еще: вот это про­стран­ство вокруг вас, оно откры­тое или закры­тое? Пер­вое, что приходит. 
− Откры­тое
− Насколь­ко? Я сей­час вам пере­чис­лю несколь­ко откры­тых про­странств, вы ска­же­те, какое будет вам бли­же: откры­тое − это может быть опуш­ка леса и вы там, это может быть степь бес­край­няя − вы там, это может быть море-оке­ан − вы там, это может быть вер­ши­на горы − вы там и откры­тое может быть Кос­мос, какое вам ближе? 
− Кос­мос!
− Отлич­но. Насколь­ко уют­но там? Не страш­но это − быть в Космосе? 
− Не страш­но. Такие инте­рес­ные ощу­ще­ния, конеч­но. У меня все внут­ри зами­ра­ет, дрожит… 
− Дро­жит с перепугу? 
− Нет.
− От счастья? 
− Д‑а-а‑а…
− Смот­ри­те, насла­ждай­тесь. При­ят­но это? 
− Это какое-то ощу­ще­ние бескрайности! 
− И защи­щен­но­сти, ника­ких опас­но­стей нет? 
− Нет!
− Есть ощу­ще­ние, что этот Кос­мос, в кото­ром вы сей­час есть − он ваш основ­ной, глав­ный дом? 
− Да!
− То есть, мой «Исток»?
− Да! 
− Хоро­шо. Може­те дви­гать­ся, може­те летать, може­те пор­хать − что хоти­те, делать! Напол­ни­тесь этим. Вот это сча­стье ни от чего, но оно есть, оно все­гда у нас внут­ри − запом­ни­те его, пожа­луй­ста, и пере­ве­ди­те на осо­знан­ный уро­вень М.. Что­бы, когда вам нуж­но было − вы мог­ли напол­нять себя им, что­бы у вас полу­ча­лось хоро­шо. Понят­но, о чем я? 
− Да!
− Полу­чи­лось?
− Да!
− Види­те, совсем неслож­но. Это наше Бес­со­зна­тель­ное. Хоро­шо, вот смот­ри­те, вы там сей­час лета­е­те, а я вас сей­час попро­шу: «Давай­те вер­нем­ся по жиз­ни Души вашей, кото­рая ушла в Кос­мос, в Исток − назад, в физи­че­ское тело, кото­рое у вас было перед тем, как туда уйти!». Поеха­ли, кто вы, что вокруг вас? 
− Пусты­ня, песок какой-то… 
− Про­чув­ствуй­те тело, кото­рое нахо­дит­ся в этой пустыне. В каком поло­же­нии нахо­дит­ся? Сто­ит, сидит, лежит, висит, идет? Пер­вое, что при­хо­дит, себя со сто­ро­ны нель­зя увидеть. 
− Да, я чув­ствую дрожь по все­му телу… 
− Дрожь от того, что счастье? 
− Нет, неприятно… 
− Про­чув­ствуй­те тело, кото­рое дро­жит. То есть, страх за жизнь? 
− Да!
− А что за тело? Вот вы отлич­но зна­е­те тело М., это тело боль­ше или меньше? 
− Боль­ше, как буд­то какой-то инде­ец, руки мощные. 
− То есть, мужчина? 
− Да.
− Как-то одет? 
− Да.
− А индей­цы раз­ве быва­ют в пустыне? 
− Не знаю… 
− Это, полу­ча­ет­ся, Америка? 
− Воз­мож­но…
− Как вы оде­ты, почув­ствуй­те. Ваш возраст? 
− Лет сорок. 
− Ваше имя? Пер­вое, что приходит. 
− Пер­вое – «Себастьян».
− Хоро­шо, Себастьян. Я буду вас так назы­вать, если не будет ложить­ся − вы мне ска­же­те. Вот вы гово­ри­те, вам сорок лет, вы муж­чи­на, насколь­ко вы счаст­ли­вый, насколь­ко вы несчаст­ны, насколь­ко вы устро­е­ны? Это, полу­ча­ет­ся, Америка? 
− Да.
− Север­ная, Южная? Судя по пустыне, навер­ное, Южная… 
− Южная!.
− Помни­те, мы нача­ли с того, что вы там нахо­ди­тесь, в этой пустыне и у вас мел­кая дрожь, но не от счастья? 
− Да.
− Что там долж­но быть? 
− Как буд­то бы я за жизнь борюсь свою. 
− Как?
− Как буд­то бы я в напря­же­нии, наче­ку постоянно! 
− Это толь­ко этот миг или вооб­ще мно­гие годы посто­ян­но начеку? 
− Как буд­то бы послед­ние, я сижу и смотрю… 
− Это какой при­мер­но исто­ри­че­ский пери­од? Пер­вое, что при­хо­дит. Это когда Пор­ту­галь­цы заво­е­вы­ва­ли Южную Аме­ри­ку, конкистадоры? 
− Не знаю, возможно… 
− А вы вооб­ще белых людей видели? 
− Я как буд­то бы один и боюсь, что на меня напа­дут. Нико­го боль­ше нет, я смот­рю вдаль… 
− Это сейчас? 
− Я как буд­то бы боюсь людей. 
− Хоро­шо. Я боюсь людей своих? 
− Как буд­то бы люди опасны… 
− Или я боюсь белых людей? Или сво­их, смуглых? 
− Нет, не своих! 
− Хоро­шо. Давай­те сей­час из это­го момен­та – «я боюсь, сижу напря­жен, все внут­ри тря­сет­ся». Плачете? 
− Да…
− Хоро­шо, давай­те вер­нем­ся, вам все­го два­дцать лет, Себастьян. Есть уже этот страх, при­нес­ли его вам конкистадоры? 
− Нету!
− В два­дцать лет какой вы? 
− Весе­лый, у меня семья рядом! 
− Жена?
− Близ­кие, да, семья моя, дети, жена! 
− Хоро­шо. Какие они? Вот вы на них смот­ри­те, ваше внут­рен­нее состояние? 
− Мы очень счаст­ли­вы, я дер­жу на руках ребенка! 
− Кого?
− Девоч­ку!
− Как она на вас смот­рит, почув­ствуй­те. Вы дву­мя рука­ми ее держите? 
− Нет, одной рукой. 
− Почув­ствуй­те, как вы ее любите. 
− Я очень люб­лю, да! 
− Про­чув­ствуй­те. При­ят­но это? Она-то вас любит или гово­рит: «убе­ри руки!»? 
− Любит!
− Почув­ствуй­те то теп­ло, кото­рое есть у вас. При­чем вы его не при­ду­мы­ва­е­те, оно про­сто есть, так ведь? 
− Да!
− Вот это ощу­ще­ние – «про­сто есть теп­ло к мое­му ребен­ку» − про­чув­ствуй­те сей­час, Себастьян и тоже пере­ве­ди­те на осо­знан­ный уро­вень М.. Помо­жет это по жиз­ни М.? 
− Думаю, да! 
− Хоро­шо. А сколь­ко у вас еще детей? 
− Двое всего. 
− А вто­рой кто? 
− Маль­чик.
− Стар­ше, младше? 
− Стар­ше.
− Какой он? 
− Тем­ный.
− Такой же кра­си­вый, как вы? 
− На Мауг­ли похож… 
− Ну, есте­ствен­но. А он как к вам относится? 
− Он меня как буд­то бы рев­ну­ет к дочке. 
− Вы пони­ма­е­те это? Не оби­жа­е­тесь на него за это? 
− Нет.
− Ну, вы же пыта­е­тесь как-то ему вре­мя тоже свое дать, свое вни­ма­ние, свою любовь? Чему вы его учи­те? Сколь­ко ему лет? 
− Лет шесть. 
− Чему вы его учи­те? Муж­чи­на же! 
− Да, что­бы силь­ным был, засту­пал­ся, защищал… 
− Рас­ска­жи­те, вы же его веде­те по жиз­ни, вос­пи­ты­ва­е­те без вся­ких учеб­ни­ков, по наи­тию, вы зна­е­те, что вы долж­ны ему дать? 
− Да!
− Про­чув­ствуй­те. В этой жиз­ни, сколь­ко у вас детей? 
− Двое.
− Маль­чик и девоч­ка тоже? 
− Нет, две девочки. 
− Хоро­шо, вот смот­ри­те, как вы пони­ма­е­те, чув­ству­е­те, что нуж­но? Вот эту осо­бен­ность Себастья­на пере­ве­ди­те, пожа­луй­ста, на осо­знан­ный уро­вень М.. Меня никто не учит, я про­сто чув­ствую, знаю и делаю. Та гар­мо­ния, кото­рая есть внут­ри вас, поня­ли ее? 
− Да.
− И вот эта гар­мо­ния помо­га­ет Себастья­ну и семью содер­жать. Я хочу, что­бы вы пере­ве­ли это уме­ние на осознанный 
уро­вень М., что­бы она мог­ла тоже им поль­зо­вать­ся. Понят­но, о чем я? 
− Да.
− Хоро­шо, а жена, какая? 
− Она покорная. 
− Что ска­жу − тут и покоряется? 
− Да. Но я очень властный! 
− Пото­му что вы, по всей види­мо­сти, пред­во­ди­тель не толь­ко в семье, но и в вашем посел­ке – вождь? 
− Да!.
− Так она вас боит­ся или нет? 
− Стра­ха не чувствую. 
− С ее стороны? 
− Да.
− Конеч­но, если вы там пред­во­ди­тель пле­ме­ни, вождь, то вам нуж­но быть все­гда креп­ким, силь­ным и уве­рен­ным. А как дав­но вы с ней живе­те, как дав­но созда­ли семью? 
− Пять лет. 
− Так она уже была беременной? 
− Да.
− Моло­дец. Хоро­шо, давай­те, когда вы толь­ко встре­ти­лись с ней. Как зовут вашу жену? 
− Иза­бел­ла.
− Хоро­шо. Име­на-то у вас какие уже евро­пей­ские. Когда вы встре­ти­лись с Иза­бел­лой, что в ней запом­ни­лось вам? 
− Длин­ные тем­ные волосы… 
− Тем­ные воло­сы у всех. Там же куча таких деву­шек моло­дых и вы тоже кра­си­вый, что запа­ло в душу, поче­му Иза­бел­ла, чем она смог­ла вас так зацепить? 
− Она мяг­кая, неж­ная, семейная… 
− Про­чув­ствуй­те это ощу­ще­ние. Мне нуж­но спо­кой­ствие, рав­но­ве­сие, уве­рен­ность. Она такая и есть. Это сколь­ко вам лет, получается? 
− Сорок.
− Это сей­час, а когда вы с ней встретились? 
− Трид­цать пять. 
− То есть, вы в таком позд­нем воз­расте встре­ти­ли себе буду­щую жену? Помни­те, я вас попро­сил: в два­дцать лет давай­те вер­нем­ся, и вы гово­ри­те мне про эту девушку. 
− Да.
− Так сколь­ко лет вам? Пер­вое, что приходит. 
− Я про­сто углу­бил­ся в ее глу­би­ну, этой женщины. 
− Хоро­шо. Вот смот­ри­те, когда вы с ней встре­ти­лись пер­вый раз, что вас в ней пора­зи­ло? Мяг­кость, теп­ло­та, отзывчивость? 
− Да.
− Муд­рость?
− Да!
− И вот я вас тут спро­сил: что вы сде­ла­ли, что­бы она обра­ти­ла на вас внимание? 
− Я пока­зал ей, что со мной ей будет хоро­шо, что я ее защищу! 
− Как? Зна­ки вни­ма­ния ваши, посмот­ри­те, кото­рые вы смог­ли так най­ти, что жена ваша пове­ри­ла и не ошиблась? 
− Она настоль­ко жен­ствен­ная и при­ят­ная, мне хоте­лось ее все­гда оберегать. 
− Хоро­шо. Одеж­да-то какая на вас? Пла­тья, шта­ны или набед­рен­ные повязки? 
− У меня повяз­ка беже­вая и на руках такие же, на бицепсах. 
− Хоро­шо. Ну они же украшают? 
− Да!
− Она и обра­ти­ла на это внимание? 
− Да!
− Хоро­шо. И что, соблаз­ни­ли ее до сва­дьбы, есть такой обряд у вас? 
− Мне не хоте­лось ее тро­гать, я был очень бере­жен к ней! 
− А как у вас дети появились? 
− Так и появились, 
− Береж­но? Пре­лесть какая! А до это­го у вас сек­су­аль­но­го опы­та, Себастьян, не было? 
− Был, конечно! 
− Я хочу, что­бы вы про­жи­ли свой сек­су­аль­ный опыт в теле муж­чи­ны, про­чув­ствуй­те, а потом я у вас спро­шу, есть ли раз­ни­ца. Если есть, то какой более яркий? С кем буде­те в теле Себастья­на про­жи­вать − все рав­но, про­сто раз­ни­цу. В каком теле ярче? 
− Муж­чи­ны.
− А глубже? 
− Жен­щи­ны.
− Хоро­шо. Так все гово­рят. Посмот­ри­те, вы очень люби­те свою Иза­бел­лу, у вас с ней дети, это взрос­лый, а давай­те вер­нем­ся совсем в ран­ний срок, вам все­го 5 лет, Себастьян, что у вас за семья роди­тель­ская? Отец тоже пред­во­ди­тель пле­ме­ни, вождь? 
− Да.
− Вот вам 7 лет, любит вас отец? 
− Он очень суров! 
− То есть, вы под­хо­ди­те к нему, повяз­ку набед­рен­ную под­ни­ма­е­те и он вас хлещет? 
− Да!
− Он такой? Вы его боитесь? 
− Да! 
− А мама? 
− Мама хоро­шая, она за меня засту­па­ет­ся, но он ее не слушает… 
− Вот он так дела­ет, в каком воз­расте вы поня­ли, что он так вос­пи­ты­ва­ет вас? 
− Лет в пять. 
− То есть, у него пре­тен­зий к вам боль­ше, чем к дру­гим мальчишкам? 
− Да.
− Пото­му что он гото­вит из вас вождя? 
− Да!
− А когда мама засту­па­ет­ся за вас, она обни­ма­ет вас? 
− Да, она меня жалеет… 
− Жале­ет, пото­му что чуть не уби­ли или она вас любит? Жалость и любовь − это две раз­ные вещи. 
− Ско­рее, жалеет… 
− То есть, у вас нет к ней такой люб­ви самоотверженной? 
− Нет.
− Хоро­шо. Давай­те еще глуб­же вер­нем­ся, в ваше зача­тие. Ска­жи­те, пожа­луй­ста, с какой целью Душа буду­ще­го маль­чи­ка Себастья­на идет в это вопло­ще­ние? Сей­час пар, зани­ма­ю­щих­ся про­дол­же­ни­ем рода − сот­ни, поче­му вы выби­ра­е­те имен­но эту пару? 
− Что­бы научиться… 
− Чему?
− Силе духа! 
− Отлич­но. А вот смот­ри­те: «я хочу научить­ся силе духа, а поче­му выби­ра­е­те имен­но эту пару»? 
− Пото­му что папа жест­кий и так меня вос­пи­ты­ва­ет, под­держ­ки от мамы нет, кро­ме жало­сти… Мне при­хо­ди­лось как-то выжи­вать с этим, быть… 
− То есть, вы пони­ма­е­те, еще нику­да не иде­те, толь­ко смот­ри­те, выби­ра­е­те, а у вас уже есть такой сце­на­рий? Хоро­шо, а к чему при­со­еди­ня­ет­ся Душа буду­ще­го маль­чи­ка Себастья­на − к спер­ма­то­зо­и­ду или к яйце­клет­ке? Пер­вое, что приходит. 
− Голо­ва кружится… 
− Несе­тесь с огром­ной ско­ро­стью? Или кру­жит­ся, пото­му что спер­ма­то­зо­и­ды всю голо­ву вскружили? 
− Не знаю, про­сто все кружится… 
− Ну, это силь­но страшно? 
− Нет!
− И что, куда вас принесло? 
− В Космос. 
− Опять в Космос? 
− Да!
− А посмот­ри­те, чуть-чуть назад вер­нем­ся. Какая она, яйце­клет­ка? Вы не може­те стук­нуть­ся об нее и разбиться? 
− Да, но я в Кос­мо­се как буд­то бы… 
− Пото­му что когда вы соеди­ни­лись, опять появи­лось такое ощу­ще­ние, как в Кос­мо­се – фей­ер­верк, сча­стье, благодать! 
− Сей­час ста­ло мень­ше кру­жить­ся, спо­кой­нее и я как буд­то в боль­шом про­стран­стве Космоса. 
− Хоро­шо, насколь­ко это боль­шое Про­стран­ство вас при­ни­ма­ет, хоро­шо или плохо? 
− Хоро­шо. Я как буд­то бы вижу все вокруг, такое большое. 
− Это приятно? 
− Такое ощу­ще­ние стран­ное, как буд­то бы я про­сто готов­люсь к чему-то… 
− Толь­ко не плачьте! 
− Как буд­то бы я готовлюсь… 
− К жизни? 
− Да!
− Все пра­виль­но, зача­тие про­изо­шло, и такое ощу­ще­ние появ­ля­ет­ся, фей­ер­верк, сча­стье неимоверное! 
− Но как буд­то бы я не очень хочу, как буд­то я знаю, что будет тяжело. 
− Есте­ствен­но, вас при­ма­ни­ли толь­ко кон­фет­кой, потом убра­ли. Но все рав­но, посмот­ри­те, я хочу, что­бы вы поня­ли, насколь­ко вы целе­на­прав­лен­ны и целе­устрем­лен­ны, Душа Себастья­на: «я иду в это вопло­ще­ние, я могу пой­ти в дру­гие вопло­ще­ния, где мне будет лег­че жить, но иду в это, пото­му что мне нуж­но что»? 
− Мне нуж­но научить­ся, я сам как буд­то бы это выбрал. Я пони­маю, что мне будет тяже­ло, но я иду туда, в это тяжело! 
− Пра­виль­но. И посмот­ри­те, вам сорок лет, мы сей­час посмот­рим, что там слу­ча­ет­ся, но при этом вы же ни разу не пожа­ле­ли, что пошли в это вопло­ще­ние. У вас было серьез­ное вос­пи­та­ние, отец вас жест­ко воспитывал. 
− Да.
− Мама вас любить − не люби­ла, но защи­ща­ла. Пото­му что когда она вас защи­ща­ет, она пони­ма­ет, что она нуж­на, для себя, согласны? 
− Да.
− Хоро­шо. И вот вы живе­те, доби­лись мно­го чего, вста­ли на место ваше­го отца, ста­ли пред­во­ди­те­лем, вождем это­го пле­ме­ни, так? 
− Да!
− А когда вам сорок лет, вы от кого-то пря­че­тесь, что там? 
− У меня что-то не получилось… 
− А что не получилось? 
− Как буд­то я все потерял… 
− Что слу­чи­лось, когда вы все потеряли? 
− Я остал­ся один… 
− Поче­му?
− Пото­му что я не смог защитить… 
− Кто на вас нападал? 
− Не знаю. 
− Посмот­ри­те!
− Какие-то оде­тые люди. 
− Кон­ки­ста­до­ры, захват­чи­ки. Они нашли ваше пле­мя и всех убили? 
− Да, они как буд­то бы силь­нее и современнее. 
− Есте­ствен­но. Вы же зна­е­те про эти вой­ны, наверное. 
− Я про­сто не смог… 
− Вашу семью при вас убили? 
− Да!
− Как их уби­ли, в них про­сто стре­ля­ли из ружей? 
− Да, и ножом. 
− Кого?
− Детей.
− А вас где-то при­вя­за­ли или вы не мог­ли бежать? 
− Да, держали. 
− Про­жи­вай­те. Дети кри­чат, пла­чут? Они же не понимают. 
− Да. Я не мог ниче­го сделать… 
− Не оправ­ды­вай­тесь. Почув­ствуй­те тело Себастья­на, кото­рое дер­жат. Там дер­жат несколь­ко мужи­ков креп­ких, еще, навер­ное, и связали. 
− Я не знаю, как теперь жить дальше… 
− Мы дожи­вем до это­го. Кого пер­вым убили? 
− Детей.
− А жена? 
− Жена все это видела. 
− Так же, как и вы? 
− Да.
− Ну, вы не с ней вместе? 
− Нет, ее тоже держали. 
− А так изде­ва­лись над детьми, пото­му что вы вождь племени? 
− Да!
− То есть, они не хва­та­ли кого попало? 
− Да, они хоте­ли, что­бы я мучился. 
− Что­бы согла­сил­ся с их условиями? 
− Может и так, да! 10 
− То есть, они вас уве­ще­ва­ли, а вы отка­за­лись и они пошли на эту страш­ную меру. Жену тоже уби­ли потом? 
− Да.
− Посмот­ри­те, вас оста­ви­ли в живых толь­ко пото­му, что вы поль­зу­е­тесь авто­ри­те­том у людей, кото­ры­ми вы управ­ля­е­те. Им уда­лось вас сломить? 
− Как буд­то бы на вре­мя. Я не чув­ствую, я как буд­то бы чув­ствую, что я силен, но мораль­но подавлен… 
− Да, вас раз­да­ви­ли мораль­но. Вас отпу­сти­ли уже или они дер­жат вас? 
− Нет, отпустили. 
− А поче­му, как они моти­ви­ро­ва­ли? Что теперь вооб­ще недее­спо­соб­ный? Жену уби­ли, детей уби­ли и вы сломлены? 
− Да.
− Посмот­ри­те, как вы сде­ла­ли так, что они пове­ри­ли, что им уда­лось вас сло­мить? Посмот­ри­те, как вы изоб­ра­жа­ли потух­ший взгляд. У вас ведь остал­ся внут­ри силь­ный про­тест и месть, но вы ее очень хоро­шо спря­та­ли. Посмот­ри­те, такая муд­рость у вас появилась? 
− Но у меня страх. 
− Что я не смо­гу реа­ли­зо­вать свою месть? 
− За близких… 
− Так их не осталось. 
− И боль­ше не будет, пото­му что страш­но терять! 
− А какой страх тогда? 
− Оста­лась злость и месть! 
− Про­чув­ствуй­те это. Но если вы буде­те все вре­мя злость и месть нести, как транс­па­рант − вас уничтожат! 
− Я как буд­то каменный! 
− Я хочу, что­бы вы поня­ли, что это ваша очень муд­рая тактика. 
− Какая?
− Что вы яко­бы со всем согла­ша­е­тесь, на самом деле вына­ши­ва­е­те внут­ри себя месть, так ведь? 
− Да.
− Что мне с этим делать? 
− Отку­да я знаю? Работаем! 
− Я же жил счаст­ли­во, а теперь… 
− Как даль­ше раз­ви­ва­ет­ся ваша жизнь? Сколь­ко лет вы смог­ли про­жить оди­но­кий? Вы же все вре­мя пла­ни­ро­ва­ли какую-то месть, пото­му что месть для вас − это была жизнь. У вас не отня­ли цель жиз­ни, един­ствен­ная сей­час цель − это ото­мстить, так? 
− Да. Я как буд­то бы не вижу ниче­го дальше… 
− Хоро­шо. Тогда давай­те вер­нем­ся в сле­ду­ю­щий эпи­зод, после того как уби­ли ваших детей. Кого рань­ше уби­ли, сына или дочь? 
− Сына.
− Что с вами ста­ло потом? 
− Меня отпу­сти­ли. Я про­сто вижу себя одно­го сидящим. 
− Вы себя со сто­ро­ны видеть не може­те, или види­те со стороны? 
− Я не могу ска­зать, что вижу, про­сто чувствую. 
− Где?
− Нико­го вокруг нет. 
− Это сере­ди­на ваше­го поселения? 
− Да.
− Хижи­ны там? 
− Я как буд­то вижу про­сто пусто­ту, песок, холмы. 
− Мы с это­го и начали. 
− Да!
− И эта дрожь… 
− Да…
− Вы сиди­те, опи­ра­е­тесь на что-то? 
− Я на коле­нях. Я растерян… 
− Конеч­но. Сколь­ко вам потре­бо­ва­лось вре­ме­ни для того, что­бы про­шла эта рас­те­рян­ность? Мину­ты, часы, дни? 
− Я дол­го сидел. Не знаю. 
− Никто из ваших не подходил? 
− Они всех убили. 
− Вы один остались? 
− Да.
− И они уже не подходили? 
− Нет.
− Как вы вста­е­те? Или вы очень силь­но хоте­ли встре­тить­ся со сво­и­ми убитыми? 
− Нет, я не хотел… 
− Как даль­ше раз­ви­ва­ет­ся ваша жизнь, куда вы ухо­ди­те? Или вы так сиди­те и все? 
− Я не знаю, что делать дальше… 
− Это дру­гой вопрос. Как даль­ше раз­ви­ва­ют­ся собы­тия? Вам уда­ет­ся встать или вы так сиди­те на коле­нях, потом зава­ли­ва­е­тесь и все? 
− Нет, я встал, пошел… 
− Куда?
− Про­сто по песку. 
− Внут­рен­нее состо­я­ние про­чув­ствуй­те, пусто­ту эту. 
− Да, пусто­та, но при этом я не готов умирать! 
− Там сопро­тив­ле­ние идет, ненависть? 
− Да. 
− Пусто­та от того, что один остал­ся, а нена­висть от того, что дол­жен мстить? 
− Да.
− Вам уда­лось хоть как-то ото­мстить? Что вы ста­ли делать? Нача­ли искать сво­их же сопле­мен­ни­ков или нача­ли мстить сами? 
− Я ниче­го не могу сказать… 
− Давай­те про­сто жить даль­ше, до сколь­ки лет вам уда­лось дожить? Вам уда­лось хотя бы раз после этой жут­кой сце­ны улыбнуться? 
− Я не чув­ствую, что я был счастлив. 
− Ну, если бы вы ото­мсти­ли, вы бы были счаст­ли­вы отмщением. 
− Да!
− Но у вас и это­го не было? 
− Нет.
− Посмот­ри­те, сколь­ко лет вам уда­лось про­жить? Пер­вое, что приходит. 
− Как буд­то бы двадцать. 
− Давай­те посмот­рим. Как-то затя­ну­лась эта боль? 
− Нет!
− Как-то изме­ни­ли вы отно­ше­ние к тем людям, кото­рые в одеж­дах, кото­рые белые? Пер­вое, что приходит. 
− Как буд­то ощу­ще­ние жаж­ды мести прошло. 
− А что осталось? 
− Про­сто без­раз­ли­чие, сми­ре­ние, что ли… 
− Вам уда­лось через какое-то вре­мя заве­сти новую семью? 
− Нет.
− И вы так все вре­мя один живе­те или вы собра­лись и обос­но­ва­ли новое племя? 
− Я вооб­ще эти два­дцать лет не пом­ню, что там было? 
− Ну вы все вре­мя один были или ино­гда выхо­ди­ли, какие-то вза­и­мо­от­но­ше­ния с дру­ги­ми были? Вы же были пред­во­ди­те­лем, вас же пом­ни­ли, как пред­во­ди­те­ля. К вам же, как к стар­ше­му, умно­му не пере­стал при­хо­дить народ? 
− Такое ощу­ще­ние, что все это сло­ма­ло меня… 
− То есть, «стер­жень, кото­рый был во мне», сломан? 
− Как буд­то бы да, какое-то вре­мя месть была, кото­рая под­жи­га­ла, дава­ла сил, а потом какое-то сми­ре­ние при­шло и все… 
− До сколь­ки лет вы дожили? 
− До шестидесяти. 
− Вы все вре­мя один жили или были какие-то еще ваши сопле­мен­ни­ки рядом? 
− Были, да, кто-то был… 
− Но вы уже не были предводителем. 
− Да.
− А кто-то стал из ваших сопле­мен­ни­ков пред­во­ди­те­лем? Вас очень силь­но сломали. 
− Да…
− Давай­те еще раз в момент каз­ни. Уби­ва­ют сына, посмот­ри­те его гла­за. Вна­ча­ле у него страх, потом он пони­ма­ет ситу­а­цию и гла­за­ми гово­рит: «папа, держись!». 
− Нет, он гово­рит: «папа, помоги!». 
− Поз­же, потом, когда уже ниче­го нель­зя изме­нить. Он гово­рит “папа, помо­ги”, пока еще есть надеж­да, что папа может это сде­лать. Про­жи­ви­те тот момент, когда ему пере­ре­за­ют гор­ло и он уми­ра­ет. Его отпу­сти­ли, он уже без движения? 
− Да…
− Еще раз поеха­ли, с само­го нача­ла. Вы еще не може­те пове­рить в такое страш­ное раз­ви­тие собы­тий, пото­му что это не ваше, это негар­мо­нич­но, а вам это пред­ла­га­ют! Сын, кото­рый про­шеп­тал: «папа, помо­ги!». И он тоже пони­ма­ет, что здесь ни он, ни вы не власт­ны что-то сде­лать… И он пони­ма­ет, что эту тяжесть и ужас, кото­рый сей­час вам пока­зы­ва­ют, он пони­ма­ет, что это вы буде­те нести потом всю жизнь… Поня­ли, о чем я? 
− О чем? 
− Он сей­час этот ужас пере­жи­вет и умрет, а вы потом этот ужас буде­те нести всю жизнь, вам страш­нее в тыся­чу раз… 
− Д‑а-а‑а…
− Что он смог пере­дать вам глазами? 
− Страх.
− Страх свой вна­ча­ле, а потом, когда он понял, что неот­вра­ти­мы пути, как напи­са­но, так и будет, когда он понял, что он сей­час умрет, а вы оста­не­тесь жить и буде­те все это пом­нить! Посмот­ри­те, у него сра­зу изме­ни­лось отно­ше­ние к вам, он пере­стал вас просить! 
− Это какая-то безысходность… 
− У него гла­за дру­гие ста­ли, посмот­ри­те! Гла­за, в кото­рых было сочув­ствие: «Меня не будет, а ты будешь это нести всю остав­шу­ю­ся жизнь!». Еще раз, поеха­ли этот эпи­зод, эту сце­ну! Она уже лег­че идет? 
− Да.
− Вна­ча­ле гово­рил: «папа, помо­ги!». А потом понял, что ниче­го не может сде­лать и вы ниче­го не може­те сде­лать. Он понял, что сей­час рас­ста­нет­ся с жиз­нью, тело будет уби­то, и он понял, что вы не рас­ста­не­тесь с жиз­нью и вот этот ужас, кото­рый сей­час идет, он будет вас пре­сле­до­вать всю остав­шу­ю­ся жизнь! Посмот­ри­те, как толь­ко он это понял, у него сра­зу изме­ни­лись гла­за и он начал вам помогать. 
− Чем?
− Чисто пси­хо­ло­ги­че­ски. «Папа, я тебя пони­маю, я тебе очень сочув­ствую, я тебя люблю!». 
− Мне его жалко! 
− Конеч­но, но посмот­ри­те, я хочу, что­бы вы поня­ли такую вещь. При всем при том, что вы его жале­е­те, он-то глуб­же вам пред­ла­га­ет: «папа, я на тво­ей сто­роне!». Пони­ма­е­те? Он же дал гла­за­ми понять: «я на тво­ей сто­роне, дер­жись, папа!». Вни­ма­тель­но за гла­за­ми сле­ди­те. Лег­че стало? 
− Да!
− Про­жи­ви­те еще раз! 
− А отче­го мне долж­но стать легче? 
− Вы уже заулы­ба­лись. Отто­го, что вы поня­ли, насколь­ко он мудр, что сей­час, перед смер­тью, он не о себе бес­по­ко­ит­ся, он бес­по­ко­ит­ся о вас, что тяже­лее всех будет вам! Оно так и полу­чи­лось, все два­дцать лет. А вот сей­час, когда вы поня­ли, что он бес­по­ко­ил­ся о вас, посмот­ри­те. Вы теперь немнож­ко по-дру­го­му смот­ри­те на всю эту жизнь, на все эти два­дцать лет. Вы пони­ма­е­те, что вам уда­лось вос­пи­тать сына, хоть и шесть лет, но он был очень муд­рый. Дочь и жена, кото­рые под­дер­жа­ли вас. Они не кри­ча­ли: «пре­дай всех, толь­ко спа­си нас!». Это­го не было даже близ­ко. Насколь­ко муд­ро вы всех вос­пи­та­ли и насколь­ко муд­ры были вы сами. При­ни­ма­е­те это? 
− Да…
− И даже може­те улыб­нуть­ся. Хоро­шо. Ну а теперь уже пом­ри­те сами, Себастьян. Вы гово­ри­те, вы уми­ра­е­те в шесть­де­сят лет. Там все­гда теп­ло или быва­ют вре­ме­на года? 
− Теп­ло.
− В какое вре­мя суток вы уми­ра­е­те, где вы умираете? 
− Как буд­то бы в поме­ще­нии. Стран­но, но как буд­то спокойно. 
− Конеч­но. Пона­ча­лу, пото­му как вы не разо­бра­лись, оби­жа­лись все два­дцать лет. На самом деле вы пере­ста­ли оби­жать­ся очень быст­ро. Как толь­ко вы поня­ли, что и сын, и дочь, и жена дали вам силу. Как вы уми­ра­е­те? Сиди­те, сто­и­те, иде­те, лежи­те? Рас­ска­жи­те мне о сво­ей смер­ти, Себастьян. В вас все хоро­шо или где-то что-то забо­ле­ло вдруг? 
− Нет, как буд­то бы здо­ров, как буд­то бы про­сто раз − и понял, что сей­час при­хо­дит конец. 
− А когда вы поня­ли, почув­ствуй­те: все тело сра­зу в пру­жин­ку − сей­час как убе­гу от это­го кон­ца или нет? 
− Сей­час все тело сжа­лось, да… 
− А когда уже не полу­ча­ет­ся его раз­жать, когда вы пони­ма­е­те, что все-таки конец при­шел, когда вы сми­ря­е­тесь с этим? 
− Стра­ха нет! 
− Най­ди­те тот момент, когда вы начи­на­е­те видеть свое тело со сто­ро­ны. Что за тело вы толь­ко что оставили? 
− Тем­но­го муж­чи­ны с чер­ны­ми волосами. 
− Оно сто­ит, лежит? 
− Лежит, на полу. 
− На спине, на боку? 
− На боку. 
− На каком? 
− На правом. 
− Гла­за откры­ты, закрыты? 
− Закры­ты.
− Рот?
− Закрыт.
− Выра­же­ние лица? 
− Про­сто обыч­ное, как буд­то спит. 
− Ну есть ощу­ще­ние спокойное? 
− На лице? 
− Да.
− Как спит… 
− Вы пони­ма­е­те, что тело умер­ло или нет? Ваше отно­ше­ние к телу, кото­рое вы сей­час видите? 
− Какое-то осво­бож­де­ние, что ли… 
− Ну, нет стра­ха, ужаса? 
− Нет, я мучил­ся столь­ко лет, нет! 
− Хоро­шо. Ска­жи­те, пожа­луй­ста, фор­ма и цвет того, что смот­рит на толь­ко что остав­лен­ное тело, Души вашей? 
− Как желеш­ка, воздушная. 
− А цвет у желеш­ки вашей воздушной? 
− Про­зрач­ная, серебристый. 
− Ну вы пони­ма­е­те, что тело умерло? 
− Ну да. 
− А где Смерть, та Смерть, кото­рую мы все боим­ся? Холод, тлен, чернота? 
− Нету ее! 
− А про­жи­ви­те еще раз, может, где-то про­пу­сти­ли, морг­ну­ли, а тет­ка с косой через пле­чо пронеслась? 
− Нет, я как буд­то бы был и как буд­то бы понял, что сей­час я умру… 
− Не страшно? 
− Сна­ча­ла страш­но, потом нет. 
− Хоро­шо. Вот сей­час, когда вы, Себастьян, толь­ко что умер­ли, с кем по жиз­ни Себастья­на вы хоте­ли бы завер­шить гешталь­ты? У вас были роди­те­ли, жена, дети, те люди, кото­рые пле­ни­ли вас, с кем хоте­ли завер­шить гештальты? 
− Мне надо себя простить! 
− А за что себя про­щать? За то, что поз­во­лил смот­реть, как уби­ва­ют детей? 
− Как буд­то бы я даже простил… 
− Вы тут не власт­ны что-то изменить! 
− Жал­ко, жизнь так прожил… 
− Те два­дцать лет впустую? 
− Да!
− Мог столь­ко сделать… 
− Мог. Теперь это на сле­ду­ю­щих вопло­ще­ни­ях, но в этом вопло­ще­нии уже пой­ме­те, что може­те делать все, что хоти­те и счи­та­е­те пра­виль­ным. С кем буде­те завер­шать гешталь­ты, надо с кем-то? 
− Это что-то незаконченное? 
− Да, неза­кон­чен­ное, недо­ска­зан­ное, недолюбленное… 
− Думаю, нет. 
− Хоро­шо. А ска­жи­те, пожа­луй­ста, сей­час рядом с вами, с М., есть какие-то Души из жиз­ни Себастья­на? Вы, Душа Себастья­на, а сей­час Душа М., а вокруг рабо­та­ют с вами Души, из окру­же­ния Себастьяна? 
− Как буд­то жена. 
− Посмот­ри­те, мне може­те не рассказывать. 
− В смыс­ле работает? 
− Сей­час Душа Себастья­на живет в теле М.. В окру­же­нии есть вокруг М. какая-то Душа из жиз­ни Себастьяна? 
− Да.
− Поня­ли все? 
− Да, жена. 
− А кем она здесь? 
− Ну это же не обя­за­тель­но, что если я сей­час ска­жу − это так? 
− Ну мне-то все рав­но, я рабо­таю на Бес­со­зна­тель­ным, оно что ска­жет, то и есть! 
− Как буд­то бы мой муж. 
− Так оно часто и быва­ет. Вы же помни­те, как люби­ли свою жену, Себастьян? 
− Да.
− Лад­но. По жиз­ни Себастья­на ни с кем не надо завер­шать гешталь­ты, а по жиз­ни М. нуж­но с кем-то завер­шать гешталь­ты? При­чем здесь совер­шен­но без­раз­лич­но, живые эти люди или нежи­вые, для Души нет поня­тия “мерт­вый”. Если нуж­но − гово­ри­те и буде­те завер­шать, я не буду спра­ши­вать − кто, зачем, поче­му − про­сто ска­жу, как это сделать. 
− Кто-то из моей жиз­ни сей­час, с кем я что-то не закончила? 
− Может, не закон­чи­ла, может, недо­ска­за­ла, может, чело­век умер, а вы хоте­ли что-то ска­зать. Завер­шить эти отно­ше­ния, что­бы не мучить­ся, что была воз­мож­ность и не сделала… 
− Навер­ное, нет, ниче­го не чувствую. 
− Хоро­шо. Вот сей­час, когда вы поня­ли, что вам не надо завер­шать гешталь­ты ни по жиз­ни Себастья­на, ни по жиз­ни М., ваша фор­ма и цвет? Помни­те, вы гово­ри­ли, желеш­ка прозрачная? 
− Да.
− А сей­час как-то поме­нял­ся цвет, фор­ма или все так же? 
− Я как буд­то менее ощу­ти­мая, что ли. Не желей­ная, а более такая… 
− Как энер­гия текучая? 
− Да.
− Хоро­шо, куда ухо­дит ваша энергия? 
− Я опять в Про­стран­стве большом. 
− То Про­стран­ство, с кото­ро­го мы начали? 
− Да!
− Почув­ствуй­те, как оно при­ня­ло вас. 
− Все также. 
− При­ят­но это? Есть ощу­ще­ние, что это мой «Исток», «Отчий Дом», «Бог»? Есть ощу­ще­ние, что я вер­ну­лась домой? 
− Да!
− При этом я хочу, что­бы вы поня­ли, что вы вер­ну­лись в него и как бы рас­тво­ря­е­тесь в этом Пространстве. 
− Да!
− Но вы не поте­ря­ли сво­е­го самоосознания. 
− Да.
− Отлич­но. Вот сей­час, нахо­дясь в этом Про­стран­стве, при­чем, я хочу, что­бы вы поня­ли, что вы в него вли­ва­е­тесь, пото­му что у вас оди­на­ко­вые виб­ра­ции, и вы ста­но­ви­тесь этим Про­стран­ством. Сей­час я хочу, что­бы вы посмот­ре­ли на ауру тела М., кото­рое тут валя­ет­ся на диван­чи­ке. Есть по кон­ту­рам тела М. какое-то свечение? 
− Да.
− Какое?
− Свет­лое, белое такое… 
− Вот вы отлич­но зна­е­те тело М., к это­му воз­рас­ту обыч­но какие-то уже есть боляч­ки, там, где есть про­бле­мы, в про­ек­ци­ях тех орга­нов как-то изме­не­на аура? Дыр­ки, блек­лые цве­та, или какие-то яркие, раздражающие? 
− Дырок не вижу. 
− Ну вез­де все ров­но, одинаково? 
− Цвет свет­лый, но как буд­то вся поверх­ность немнож­ко волнистая. 
− Пото­му что рябит или «кор­чи злые»? 
− Нет, что это? 
− Ну что-то болит? 
− Нет, это неспо­кой­ствие какое-то. 
− Хоро­шо. Энер­гии достаточно? 
− Да.
− Отлич­но. Если все , ска­жи­те, пожа­луй­ста, мы можем на этом завер­шить сего­дня работу? 
− Можем, наверное… 
− А что там такое? 
− Немно­го напря­же­ния присутствует. 
− Поче­му? 
− Я хоте­ла ска­зать про страх. 
− Какой?
− Людей.
− Вы бои­тесь сей­час людей? Вам же пока­зал Себастьян, поче­му вы ста­ли бояться. 
− Да, боюсь, как буд­то они могут навредить. 
− Вы посмот­ре­ли, оно навре­ди­ло. Толь­ко за счет это­го стра­ха, кото­рый Себастьян песто­вал в себе еще два­дцать лет, вы навре­ди­ли себе еще боль­ше. Пото­му что вы пыта­лись делать луч­ше, чем это пред­по­ла­гал Созда­тель: у меня всех уби­ли, а я хочу ото­мстить. В кон­це кон­цов, вы поня­ли, что были непра­вы. Или нет? 
− Как буд­то бы не знаю, не поня­ла… Но люди-то в любом слу­чае, полу­ча­ет­ся, опасны. 
− Ну где же они опас­ны, опас­ны были толь­ко те захват­чи­ки, кото­рых в кон­це кон­цов вы тоже при­ня­ли, Себастьян. Вы про­сто не зани­ма­лись этим, не ана­ли­зи­ро­ва­ли, поэто­му дожи­ли до шести­де­ся­ти лет в непри­я­тии, а когда мы дожи­ли и нача­ли смот­реть, вы поня­ли, что здесь не пра­вы. Вам не надо было бороть­ся с вет­ря­ны­ми мель­ни­ца­ми. Не вы их ста­ви­ли, не вам с ними бороть­ся! Вы отве­ча­е­те за себя. 
− Да.
− В таком слу­чае, побла­го­да­ри­те Себастья­на, кото­рый пока­зал нам сего­дня свое вопло­ще­ние, побла­го­да­ри­те Про­стран­ство, тот Кос­мос, через кото­рый мы рабо­та­ли и спро­си­те у это­го Про­стран­ства: може­те ли вы, М., поль­зо­вать­ся его силой, его любо­вью, его здо­ро­вьем тогда, когда надо? Что оно сказало? 
− Да, можно!

******