Почему нас тянет к прошлым жизням, реинкарнации и духовности

Отве­тить на этот вопрос одно­знач­но навер­ное невоз­мож­но, и мне­ния здесь рас­хо­дят­ся доволь­но часто. 

Точ­нее было бы ска­зать так: не вся память сти­ра­ет­ся, но доступ к ней может быть силь­но закрыт или “зашит” не в виде обыч­ных вос­по­ми­на­ний, а в виде склон­но­стей, стра­хов, талан­тов, при­тя­же­ний, повто­ря­ю­щих­ся сце­на­ри­ев и глу­бин­но­го опы­та души.

С науч­ной точ­ки зре­ния мы не можем дока­зать, что про­ис­хо­дит с памя­тью после окон­ча­тель­ной смер­ти. Но и утвер­жде­ние «всё сти­ра­ет­ся пол­но­стью» тоже недо­ка­зу­е­мо. Иссле­до­ва­ния око­лосмерт­ных пере­жи­ва­ний пока­зы­ва­ют, что часть людей после оста­нов­ки серд­ца опи­сы­ва­ет ясные, струк­ту­ри­ро­ван­ные пере­жи­ва­ния, а неко­то­рые дан­ные фик­си­ру­ют актив­ность моз­га, свя­зан­ную с выс­ши­ми функ­ци­я­ми, в про­цес­се реани­ма­ции. Это не дока­зы­ва­ет жизнь после смер­ти, но пока­зы­ва­ет, что гра­ни­ца меж­ду жиз­нью, смер­тью и созна­ни­ем слож­нее, чем про­стая схе­ма «выклю­чи­ли — всё исчезло».

Есть и направ­ле­ние иссле­до­ва­ний дет­ских вос­по­ми­на­ний о про­шлых жиз­нях, кото­рым зани­ма­ет­ся, напри­мер, Division of Perceptual Studies при Уни­вер­си­те­те Вир­джи­нии. Они изу­ча­ют слу­чаи, где дети сооб­ща­ют дета­ли пред­по­ла­га­е­мой про­шлой жиз­ни. Это тоже не явля­ет­ся окон­ча­тель­ным дока­за­тель­ством реин­кар­на­ции, но само нали­чие таких иссле­ду­е­мых слу­ча­ев пло­хо соче­та­ет­ся с жёст­ким тези­сом «после смер­ти вся память все­гда сти­ра­ет­ся без остатка».

Нам кажет­ся, клю­че­вая ошиб­ка в этом извеч­ном спо­ре – путать память лич­но­сти и память сознания/​души.

Память лич­но­сти — это имя, био­гра­фия, адрес, про­фес­сия, кон­крет­ные собы­тия: «я был таким-то чело­ве­ком, жил там-то, любил того-то». Такая память, веро­ят­но, дей­стви­тель­но чаще все­го закры­ва­ет­ся при новом вопло­ще­нии. Ина­че чело­век не смог бы пол­но­цен­но вой­ти в новую жизнь: он был бы пере­гру­жен чужи­ми утра­та­ми, при­вя­зан­но­стя­ми, стра­ха­ми и неза­вер­шён­ны­ми историями.

А вот глу­бин­ная память может сохра­нять­ся ина­че. Не как фильм с про­шлой жиз­ни, а как внут­рен­ний код: поче­му чело­век с дет­ства тянет­ся к опре­де­лён­ной куль­ту­ре, поче­му у него необъ­яс­ни­мые стра­хи, поче­му мгно­вен­но воз­ни­ка­ет чув­ство узна­ва­ния с чело­ве­ком или местом, поче­му есть талант, кото­рый буд­то бы «вспом­нил­ся», а не был выучен.

Поэто­му более зре­лая фор­му­ли­ров­ка такая: после смер­ти, воз­мож­но, сти­ра­ет­ся не память, а пря­мой доступ к ней на уровне обыч­но­го ума. Опыт не исче­за­ет, а ухо­дит глуб­же — в поле души, под­со­зна­ние, кар­ми­че­ский слой, родо­вые и лич­ные про­грам­мы, если исполь­зо­вать язык регрес­сии и эзо­те­ри­че­ских практик.

Прак­ти­ки ВТО могут быть пра­вы в одном: при новом рож­де­нии чело­век обыч­но не пом­нит про­шлые жиз­ни созна­тель­но. Но они могут оши­бать­ся, если дела­ют из это­го вывод, что ниче­го не сохра­ня­ет­ся вооб­ще. Если бы всё сти­ра­лось пол­но­стью, тогда терял­ся бы смысл накоп­ле­ния опы­та, духов­но­го роста, повто­ря­ю­щих­ся уро­ков и самой идеи эво­лю­ции сознания.

Наш вывод: мы не начи­на­ем совсем с нуля. Мы начи­на­ем без откры­то­го архи­ва, но с уже запи­сан­ным внут­рен­ним опы­том. Лич­ность полу­ча­ет новый лист, но душа — не пустая.