Три рассказа о том, что помнит душа, до своего первого вдоха.

Она дума­ла, что про­ра­бо­та­ла себя всю – до послед­не­го мил­ли­мет­ра, до послед­ней дет­ской сле­зы. Но когда её пове­ли в регрес­сию, вдруг уви­де­ла: что мама была дале­ко. Не физи­че­ски – физи­че­ски-то как раз близ­ко, внут­ри неё. А вот вни­ма­ни­ем – дале­ко, вегда заня­та сво­и­ми дела­ми, сво­и­ми тре­во­га­ми, сво­ей жиз­нью. А малень­кая Она, ещё не родив­ша­я­ся, уже зна­ла: меня здесь не очень-то и ждут. И всю жизнь Она потом дока­зы­ва­ла – кому, зачем, что име­ет пра­во БЫТЬ.

На прак­ти­ку­ме Она сде­ла­ла про­стую вещь: вер­ну­ла маме её холод­ность. А себе, очень про­сто – наде­ла сви­тер. Сви­тер был вооб­ра­жа­е­мый, но Она его реаль­но почув­ство­ва­ла. Тёп­лый, шер­стя­ной, с высо­ки­ми воро­том. Сви­тер при­ня­тия. И дрожь, кото­рая жила в ней года­ми, ушла. Про­сто ушла, вмиг, как ухо­дит вдруг озноб, когда тебя нако­нец-то обни­ма­ют близ­кие руки.

В эту исто­рию труд­но пове­рить, толь­ко если не слы­шать её из пер­вых уст в ходе прак­ти­ки. Жен­щи­на пошла в регрес­сию и вдруг уви­де­ла: она сто­ит в род­до­ме. Смот­рит на роже­ни­цу. А рядом нахо­дит­ся дру­гая душа, её «ком­па­ньон», с кото­рой они буд­то бы зара­нее дого­во­ри­лись: что ребё­нок родит­ся мёрт­вым. Такой был у них дого­вор. Корот­кая мик­ро­жизнь, име­ю­щая какой-то свой, непо­сти­жи­мый для нас смысл.

И вдруг, все рез­ко меня­ет­ся. Ребён­ка начи­на­ют отка­чи­вать. Вра­чи бьют­ся, ста­ра­ют­ся, не сдаются.

И душа, кото­рая долж­на была уйти, смот­рит на всё это и говорит:

- Слу­шай… они тут так муча­ют­ся. Я что, буду их рас­стра­и­вать? Я пере­ду­мал. Я буду жить…

А та, что смот­ре­ла со сто­ро­ны, сидит, све­сив нож­ки, и дума­ет: «Ну надо же. Меня кину­ли. Я тут вооб­ще не при делах».

Души, ока­зы­ва­ет­ся, уме­ют раз­го­ва­ри­вать. Уме­ют менять пла­ны в послед­ний момент. Уме­ют выби­рать жизнь – даже когда всё было пред­опре­де­ле­но иначе. 

Про «гроз­но­го буту­си­ка». Эта жен­щи­на шла в вопло­ще­ние со све­том, с радо­стью, с наме­ре­ни­ем пока­зать миру, что она есть свет. А к девя­то­му меся­цу сжа­лась в комо­чек, скре­сти­ла руч­ки на гру­ди и реши­ла: сей­час я вам всем пока­жу. Ста­ла жёст­кой, непро­би­ва­е­мой, взя­ла на себя какие-то совсем не жен­ские энер­гии. Пото­му что мир, ока­зы­ва­ет­ся, не был готов при­нять её свет. И ей при­шлось защи­щать­ся, даже ещё до сво­е­го рождения.

И когда она это все уви­де­ла – она рас­сме­я­лась. Впер­вые за мно­го лет, пото­му что поня­ла, отку­да у неё эта при­выч­ка, вот так встре­чать мир с кулаками.

Вот что стран­но: боль­шин­ство из нас дума­ет, что пом­нит свою жизнь с дет­ско­го сада, с пяти лет, с пер­во­го дня в шко­ле. А на самом деле, мы пом­ним гораз­до боль­ше, про­сто память эта не в сло­вах. Она в том, как мы дышим, когда боим­ся; как зами­ра­ем, когда нас любят; как не верим, что всё может быть хоро­шо – даже когда объ­ек­тив­но в жиз­ни всё хорошо.

Заду­май­тесь. Суще­ству­ет все­го четы­ре пери­на­таль­ные мат­ри­цы. Четы­ре Все­лен­ные, через кото­рые про­хо­дит каж­дый из нас.

Пер­вая мат­ри­ца ассо­ци­и­ру­ет­ся как рай – тёп­лая тьма, где тебя ждут. Где ты – часть все­го. Если тебе там было хоро­шо, ты потом всю жизнь уме­ешь рас­слаб­лять­ся. Уме­ешь дове­рять, уме­ешь БЫТЬ.

Вто­рая мат­ри­ца — это изгна­ние. Сте­ны сжи­ма­ют­ся, и выхо­да нет. И ты ещё не пони­ма­ешь, что про­ис­хо­дит и за что, но уже чув­ству­ешь, что-то тут не так.

Тре­тья мат­ри­ца – борь­ба. Пер­вый чело­ве­че­ский опыт уси­лия. Пер­вый урок жиз­ни: что­бы выжить, тебе надо действовать.

А чет­вёр­тая мат­ри­ца – свет; холод; гра­ви­та­ция. Пер­вый вдох, кото­рый одно­вре­мен­но явля­ет­ся и вос­тор­гом, и шоком. И руки, кото­рые долж­ны были тебя при­нять, а может быть, и не приняли…

Всё это нахо­дит­ся в каж­дом из нас. И всё это мож­но пере­пи­сать, не вычерк­нув – пере­пи­сать. Вер­нуть себе то, что было когда-то поте­ря­но. Отдать обрат­но то, что было взя­то чужо­го. Надеть, нако­нец, этот теп­лый сви­тер или рас­сме­ять­ся от всей души.

На прак­ти­ку­мах Мари­ны нет «пра­виль­ных» или «непра­виль­ных» сес­сий. Быва­ет – живые. Кто-то из участ­ни­ков вхо­дит в пери­на­таль­ную регрес­сию и видит, как его душа при­смат­ри­ва­ет­ся к кро­шеч­ной кле­точ­ке, в кото­рую ей пред­сто­ит вой­ти. А кто-то не вхо­дит – и тогда Бес­со­зна­тель­ное береж­но ведёт его в воз­раст­ную регрес­сию, ведь там тоже най­дет­ся, что посмот­реть. Кто-то впер­вые за мно­го лет пла­чет, не пони­мая, отче­го. А кто-то наобо­рот, сме­ёт­ся, пото­му что вдруг видит, как смеш­но и неле­по он сло­жил­ся – ещё до сво­е­го рожде­ния!

Если вы чита­е­те этот рас­сказ и чув­ству­е­те стран­ное узна­ва­ние – знай­те, он напи­сан для вас.

Неваж­но, кто вы — пси­хо­лог с прак­ти­кой или чело­век, кото­рый про­сто устал носить в себе что-то тяжё­лое, непо­нят­ное, достав­ше­е­ся буд­то в наслед­ство от неиз­вест­но кого. Важ­но дру­гое: вы може­те вер­нуть­ся туда, и нако­нец-то спро­сить: а что же там было на самом деле?

Мари­на Кей­ли­на обу­ча­ет рабо­тать не по скрип­там, а чув­ство­вать кли­ен­та. Не «пахать» в задан­ной тех­ни­ке, соот­вет­ствуя опре­де­лен­но­му алго­рит­му – а видеть и слы­шать то, что обыч­но мол­чит. На этих прак­ти­ку­мах рушит­ся сте­рео­тип­ное мыш­ле­ние и откры­ва­ют­ся уни­каль­ные воз­мож­но­сти, кото­рые зало­же­ны в каж­дом из нас.

И тогда откры­ва­ет­ся новый Мир, пол­ный уди­ви­тель­ных исто­рий, кото­рые толь­ко ждут, что­бы их рас­ска­за­ли. А самая пер­вая из них — ваша, та, что нача­лась ещё до пер­во­го вдоха.